ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Москва, 1921 год. После тяжелого дела серийного убийцы по прозвищу «Визионер» Дмитрий Самарин надеется на небольшой отдых, но судьба распоряжается иначе. Однажды ночью в старом особнячке на Большой Никитской происходит жестокое убийство. Жертве никто не желал зла, но и на случайное ограбление это не похоже: кто-то как будто мстил ей. Мите предстоит раскрыть новое преступление, а также разобраться с собственными страхами. Ведь за расследованием пристально следит та, перед кем он в неоплатном долгу…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вообще ничего не ощутил. Видимо, перегорело уже. – Что ж, это, пожалуй, к лучшему – как можно быстрее забывать плохое. Будем ждать хороших новостей. – Будем. Они сидели в тишине еще какое-то время, неторопливо прихлебывая коньяк и не тяготясь молчанием. Стук в дверь раздался неожиданно. Все та же служанка, уже без таза, вбежала в кабинет, присела в неловком книксене, разгладила складки на фартуке и радостно объявила: – У нас мальчик! Соня выглядела бледной и уставшей. Митя опустился возле кровати, прижался губами к взмокшему лбу жены и поправил спутанные рыжие волосы. – Как ты? – Ужасно, – прошептала Соня и улыбнулась. Несмотря на измученный вид, улыбка у нее была искренняя и счастливая. – Ты молодец, отлично справилась. Люблю тебя. Соня поерзала и бросила взгляд влево, где у окна стояла колыбель. – Хочешь посмотреть на него? – Конечно. Уверен, он такой же прелестный, как и ты. – Я кошмарно выгляжу. – Ты самая красивая. Отдыхай. Он поцеловал ее еще раз и подошел к кроватке. Акушерка, пухленькая и миловидная, достала оттуда маленький, туго запеленатый сверток. – Осторожно, голову придерживайте. Младенец был замотан так, что наружу выглядывало только личико – ярко-розовое и недовольное. Положа руку на сердце, ничего красивого в нем не было. Мало кто сразу при рождении выглядит привлекательно, но Митя бы никогда не рискнул произнести это вслух. Ребенок казался серьезным и сердитым – сурово сжимал крохотные губы и хмурил брови. Совершенно некстати в голове вдруг всплыл образ начальника Сыскной полиции – Карла Ивановича Ламарка. Как он так же хмурит брови и сжимает челюсти. Ну что за бред лезет в голову в такой волнующий момент? – Очень красивый, – сказал Митя. – Четыре килограмма двести. Богатырь, – расцвела акушерка. Ребенок вдруг открыл глаза – мутноватые, серо-голубые. Взгляд у него был нечеткий, плавающий, но вполне осмысленный. Митя улыбнулся и прошептал: «Привет» . И увидел, как глаза младенца вдруг заливает черная, непроглядная тьма… * * * Черт, приснится же такое! Самарин вырвался из кошмара, проснувшись в поту, со сбившимся в ноги одеялом. Простыня и подушка были влажными и липкими, и Митя перекатился в сторону, пытаясь отдышаться и прийти в себя. А сон казался таким реальным. И бледная Соня, и красный младенец, и томительность ожидания, и даже мягкий вкус Clos du Griffier… Самарин бросил взгляд в сторону окна, за которым оранжево светил уличный фонарь. Судя по светлеющему небу, ближе к четырем утра. Попробовать уснуть снова? Сыщик пощупал рукой влажную от пота простыню и поморщился. Нет, поспать сегодня уже не удастся. Пора с этим что-то делать. Кошмары вторую ночь подряд – это непроста. Видимо, кому-то очень хочется поговорить. И тут нашла.