ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пашкина мама буквально завалила нас разными детскими прибамбасами. Я даже не знала, что такие вещи вообще существуют.

Активные возражения Марины приглушаются звуком приближающихся шагов. Я оборачиваюсь и вижу Пашу, замершего в дверях. Он не двигается, взгляд скользит с тарелки с омлетом на моё лицо, потом — на экран телефона, где Марина в купальнике смеётся и машет рукой. Воздух в комнате будто сгущается.

8

8

— Нам пора ехать, — строго отсекает Бессонов.

— Тебе же к девяти…

Понятия не имела, что у людей так быстро может меняться оттенок глаз. Но у Паши это не в первый раз. От небесно-голубого до холодно-серого буквально за долю секунды.

— Собирайся, пожалуйста, — добавляет он, не считая нужным отчитываться.

Я учащено дышу, выпуская воздух короткими порциями, стараясь не злится на то, насколько меня задел этот тон.

Забыв о завтраке, Паша разворачивается и уходит в гостиную, чтобы переодеться и сменить шорты на деловую одежду, в которой он обычно появляется в офисе.

Марина продолжает болтать без умолку, не замечая, что между мной и мужем сгустились грозовые тучи. Те самые, которых я в силу своего состояния не могу (да и не хочу) касаться. Хотя после свадьбы я не раз слышала от мамы, что женщина должна быть мудрее. Терпеливее и гибче. Не идти на конфронтацию. Молиться. Молчать, когда хочется крикнуть. И улыбаться, даже если внутренние опоры рушатся.

— У нас по плану ещё дайвинг с Тео, — вырывает меня из размышлений голос из динамика. — Обещают, что, возможно, мы увидим морских черепах и скатов. Представляешь?

— Обалденно.

— А вечером будет ужин в ресторане на воде, со свечами и видом на закат…

Не проходит и пяти минут, как Паша снова заглядывает на кухню, застёгивая пуговицы на манжетах и бросая в меня тяжёлый, раздражённый взгляд, будто я совершила нечто ужасное, а не просто разговариваю с подругой. Мужчинам для сборов требуется не так уж много времени: умыться, переодеться — и готов. Это даёт им возможность появляться слишком внезапно.

Я поднимаю телефон, обещаю Марине перезвонить позже и завершаю вызов, полностью переключая внимание на мужа:

— Как я понимаю, завтракать ты не будешь?

— Я же сказал, что не завтракаю, — чеканит он, сунув руки в карманы.

— Но ты ведь не сказал, что не хочешь, когда я предложила, — отвечаю спокойно.

Стараясь не выдать дрожь в теле и голосе, я развязываю передник, беру тарелку с омлетом, открываю крышку урны и высыпаю всё содержимое.

Паша даже бровью не ведёт — только сильнее сжимает челюсти и раскачивается с пятки на носок.

— Что за показательные концерты? — отрывисто спрашивает.

Тучи не просто сгущаются над нами — они начинают молниями щёлкать между взглядами, словами и паузами.