Что-что, а обещание обеспечивать меня и будущего ребёнка Паша пока держит крепко, хотя не могу сказать, что все эти путешествия — насущная необходимость. Скорее, блажь. Но блажь осознанная, когда-то визуализированная мной как цель.
Оказывается, жизнь не заканчивается с наступлением беременности — и, надеюсь, не закончится с рождением ребёнка. Мечты можно совмещать и воплощать.
Это позволило мне спокойно принять своё новое положение — не как ограничение, а как часть жизни, в которой всё ещё есть место свободе и радости.
Я больше не боюсь стать мамой. Это слово больше не пугает и не отталкивает. Я веду дневник, чтобы помнить, как всё начиналось, и не забыть ни одной детали.
Беременность не изменила меня. Она просто добавила глубины: телу, мыслям, движениям. Всё стало чуть осознаннее и весомее. И вместе с этим пришло понимание, что мой путь никуда не исчез, он просто стал шире. Теперь нас двое, и мы идём по нему вместе.
— Форму смазать? — уточняю я у свекрови, закрывая кухонный шкаф, где хранится всякая мелочёвка.
— Конечно, — отзывается она. — Мы же не собираемся потом ковырять пирог ножом?
— Честно говоря, я вообще не уверена в этом рецепте. Первый раз пеку по нему, так что просто надеюсь, что всё выйдет.
Мы обе в прекрасном настроении. Можно сказать, что жизнь здесь напоминает проживание в высококлассном санатории. Меня никто ни к чему не принуждает — пирог с грибами, луком и сыром я решила испечь по собственной инициативе.
— А Паша такое вообще ест? — спрашиваю я, разбивая яйцо в миску.
Юлия Владимировна кивает, сдерживая лёгкую улыбку.
— Если проголодается — съест всё, не перебирая. Но мы же делаем это не для него, верно?
Щелчок входной двери звучит как раз в тот момент, когда срабатывает таймер духовки, сигнализируя о готовности пирога.
Свёкор в командировке. У него на носу выборы и все шансы стать лицом партии. В доме это воспринимается как почти решённый факт.
Юлия Владимировна идёт встречать сына, оставляя меня одну. Я слышу голоса, суету и приглушённый смех.
Внутренне напрягаюсь, потому каждая встреча с мужем — это маленькое испытание на выдержку. Мы не скандалим, не кричим и не устраиваем сцен. Всё тихо и вежливо. Почти безупречно, если не углубляться. Но натягивать на себя чужую роль порой утомительно.
2
2
Обручальное кольцо жмёт сильнее, когда в дверях кухни появляется высокая фигура Паши. Он в деловом костюме, уставший и загруженный.
Наше приветствие совсем не похоже на встречу молодых супругов — но, похоже, этого вполне достаточно. Причём для нас обоих. Кивнуть, обменяться дежурными взглядами, пройти мимо. Не больше и не меньше.
— Как… самочувствие? — спрашивает Бессонов, кивая в сторону моего живота, который я прячу за краем стола.






