– Неужели за десять лет среди арелонских язычников вы умудрились забыть родной язык? – Нет, ваша светлость, нет. – Фьен перешел с эйонского на фьерделл. – Но я… – Достаточно, – снова прервал его Хратен. – У меня личный приказ вирна. Вы прожили в Арелоне слишком долго! Вы забыли святое призвание и не в состоянии способствовать дальнейшему продвижению империи Джаддета. Этим людям не нужен друг, им нужен жрец. Дереитский жрец. А глядя, как вы фамильярничаете с ними, можно подумать, что вы проповедуете Корати! Мы пришли сюда не для любви – мы пришли помочь им. Вы должны уехать. У Фьена подкосились ноги, и с распахнутыми от ужаса глазами он прислонился к колонне: – Но кто возглавит часовню в мое отсутствие, господин? Все остальные артеты еще недостаточно опытны! – Грядут переломные времена, артет, – ответил Хратен. – Я останусь в Арелоне, чтобы лично наблюдать за здешней работой. Да ниспошлет мне Джаддет успех. Верховный жрец надеялся на кабинет с лучшим видом, но хоть часовня и выглядела величественно, второго этажа у нее не имелось. К счастью, за двором хорошо ухаживали, и в окна его кабинета, принадлежавшего раньше Фьену, виднелись аккуратно подстриженная живая изгородь и с заботой разбитые клумбы. Сейчас, когда он снял со стен картины (в большинстве своем деревенские пейзажи) и очистил комнату от скопища безделушек главного артета, кабинет начал приобретать полный достоинства порядок, приличествующий джьерну Дерети. Не хватало только нескольких гобеленов и пары щитов. Хратен удовлетворенно кивнул и вернулся к лежащему на столе свитку – приказам, с которыми он был сюда послан. Жрец не осмеливался лишний раз осквернить их прикосновением, он и так знал их наизусть. Снова и снова звучали в его голове святые слова, перед божественным смыслом которых бледнело все остальное. – Господин… ваша светлость! – позвал тихий голос на фьерделле. Хратен поднял глаза. Фьен протиснулся в кабинет, скорчился в раболепной позе и прижался лбом к полу. Верховный жрец позволил улыбке заиграть на губах, зная, что согрешивший артет не видит его лица. Возможно, для Фьена еще не все было потеряно. – Говори. – Я поступил неправильно, господин. Мои действия расходились с приказами властителя Джаддета. – Твой главный грех в благодушии, артет. Сытость и довольство собой уничтожили больше наций, чем любая армия. И погубили больше душ, чем элантрийская ересь. – Да, господин. – И все же тебе придется покинуть Арелон, – продолжал Хратен. Фьен опустил голову: – Значит, у меня нет никакой надежды, господин? – Сейчас в тебе говорит арелонская глупость, а не гордая натура фьерденца. – Хратен сжал плечо жреца и скомандовал: – Поднимись, брат мой! Фьен поднял голову, в его глазах засветилась надежда.

Об этой истории
Величественный Элантрис, город богов, средоточие магии, мудрости и несказанной красоты, был подобен серебряному костру, горящему в вечности. Стать элантрийцем и уподобиться богам мог любой человек, которого касался шаод – таинственное преображение, наделяющее избранных волшебной силой. Вечность закончилась десять лет назад. Прекрасный город пал, а благословение шаода обернулось проклятием. Новая столица Арелона, маленький Каи, живет в тени черных стен Элантриса, стараясь не замечать города, ставшего резервацией для тех несчастных, кого по-прежнему забирает шаод. Но очередной жертвой оказывается Раоден, наследный принц Арелона…
История продолжается: другие книги





