ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Величественный Элантрис, город богов, средоточие магии, мудрости и несказанной красоты, был подобен серебряному костру, горящему в вечности. Стать элантрийцем и уподобиться богам мог любой человек, которого касался шаод – таинственное преображение, наделяющее избранных волшебной силой. Вечность закончилась десять лет назад. Прекрасный город пал, а благословение шаода обернулось проклятием. Новая столица Арелона, маленький Каи, живет в тени черных стен Элантриса, стараясь не замечать города, ставшего резервацией для тех несчастных, кого по-прежнему забирает шаод. Но очередной жертвой оказывается Раоден, наследный принц Арелона…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тут один из солдат наконец понял, что Люкел не умеет сражаться, и достал его мечом, оставив длинный порез на бедре. Люкел закричал от боли и упал на мостовую, зажав рану рукой. Фьерденец даже не потрудился его добить. Раоден спускался со склона на пугающей скорости. Принц перепрыгивал участки спуска, оступался и скользил, как будто пару минут назад не лежал без чувств. При такой скорости один неверный шаг – и он покатится аж до северо-западного подножия горы. – Долокен! – ругался Галладон, стараясь не отставать от друга. Если гонка не замедлится, они доберутся до южной стены Элантриса за несколько минут. Сарин, затаив дыхание, пряталась в темноте за спиной неожиданного спасителя. Хратен глянул наверх через щели в досках пола. Когда они вбежали в дом, джьерн первым заметил дверь в погреб и втолкнул туда принцессу. Там, в кромешной темноте, они обнаружили перепуганную до смерти семью. Все вместе они теперь ждали, пока дахорцы осмотрят дом и уйдут. Выждав несколько минут после хлопка входной двери, Хратен кивнул. – Пойдем, – позвал он и откинул крышку люка. – Оставайтесь здесь, – посоветовала прячущимся Сарин. – Не вылезайте наверх без крайней необходимости. Клацая доспехом, джьерн вскарабкался наверх и осторожно заглянул в комнату. Он махнул принцессе и перешел в маленькую кухню в глубине дома. Там он начал методично снимать доспех, бросая пластины на пол. Хотя жрец ничего не объяснял, Сарин поняла его без слов. Кроваво-красные доспехи джьерна узнают везде; лучше лишиться защиты, чем привлекать ненужное внимание. Девушка невольно обратила внимание на вес брони: – Неужели ты два месяца постоянно носил боевой доспех? Он же неподъемный! – Таковы тяготы моего призвания. – Хратен стянул последнюю пластину. Алая краска поцарапалась, а на поверхности виднелись вмятины. – Я более недостоин его. Он задумчиво перевел взгляд на пластину, потом тряхнул головой и снял толстую полотняную поддевку, которая смягчала трение доспеха. На Хратене остались только тонкие, до колен, штаны и кусок ткани, обмотанный вокруг правой руки. «Почему у него завязана рука? – Сарин снедало любопытство. – Часть одежды дереитского жреца?» Но у нее имелись другие, более насущные вопросы. – Почему ты пошел против своих воинов, Хратен? Он помолчал и отвел глаза: – Поступки Дилафа чудовищны. – Но твоя вера… – Я верю в Джаддета – бога, который требует от людей поклонения. Бойня не принесет ему славы. – Вирн думает иначе. Хратен не ответил. Он выбрал из сундука плащ и протянул принцессе, затем вытащил еще один для себя. – Пошли. Добираясь до нижнего края склона, Раоден так измочалил ступни, что теперь казалось, будто у него под ногами два озера обжигающей боли. И все же он продолжал бежать.