ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Величественный Элантрис, город богов, средоточие магии, мудрости и несказанной красоты, был подобен серебряному костру, горящему в вечности. Стать элантрийцем и уподобиться богам мог любой человек, которого касался шаод – таинственное преображение, наделяющее избранных волшебной силой. Вечность закончилась десять лет назад. Прекрасный город пал, а благословение шаода обернулось проклятием. Новая столица Арелона, маленький Каи, живет в тени черных стен Элантриса, стараясь не замечать города, ставшего резервацией для тех несчастных, кого по-прежнему забирает шаод. Но очередной жертвой оказывается Раоден, наследный принц Арелона…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хратен не возразил, что все слуги и воины Этона остались на ногах; он просто подчинился приказу. – Давай говорить начистоту, жрец, – наставил Этон на Хратена перепачканным в подливе пальцем. – Ты хочешь обратить меня в свою веру. Что ты можешь предложить, чего у меня еще нет? – Я могу пообещать, что ты сохранишь то, на что заявил права, – ответил Хратен. – Угрожаешь? – Взгляд Этона оставался совершенно спокойным. Отсутствие гнева ничего не означало. Хратен подозревал, что Этон в равной степени способен отрезать кому-нибудь голову как за оскорбление, так и за комплимент. – Я говорю о неизбежном, ваше величество. Этот мир должен принадлежать Дерети. Ваш отец этого не понял, и результатом стало его падение. – Мой отец… – Этон поставил локти на изгвазданную столешницу. – Да, мой отец был глупцом. В этом наши взгляды совпадают, жрец. – Они во многом совпадают, ваше величество. Вы, как и последователи Дерети, цените военную мощь. Арелонское дворянство боится оружия и сражений. – Верно. Этон взмахом руки подозвал служанку и запрокинул голову, открыв рот. Женщина подняла кувшин с вином, темная жидкость полилась в горло Безумного принца. «А ведь добавить яд в кубок не сложнее, чем в тарелку, – подумал Хратен. – Но почему-то к кувшину это не относится». Принц закончил пить, принял из рук другого слуги белую салфетку и изящно промокнул губы, хотя с рукавов стекали подлива и масло. – Фьерденские жрецы искушены в военном деле, ваше величество, – сказал Хратен. – Мы могли бы прислать людей, чтобы помочь в обучении вашего войска. – Они научат меня строить орудия для захвата крепостей? – спросил Этон. – Конечно, ваше величество, – ответил Хратен после краткого замешательства. – Катапульты, осадные башни – все это у вас будет. – И что от меня требуется, чтобы принять твою религию? – Дать клятву, ваше величество. – Прекрасно, – кивнул Этон. – Обещаю служить Дерети. Хратен удивленно заморгал: – Клятва должна быть чуть более конкретной, ваше величество. – Ну, тогда подскажи мне слова, жрец. Давай закончим этот разговор, пора ужинать. Самым пугающим был ясный взгляд Этона, сопровождающий эти слова. – Я, Этон, король Арелона, отдаю свою душу Джаддету, создателю всего сущего, – начал Хратен, и Этон повторил за ним. – Я посвящаю себя в одивы джьерна Хратена и клянусь в послушании. Я признаю вирна Вулфдена Четвертого своим главным духовным наставником на земле. Клянусь служить империи Джаддета до того дня, когда моя душа спустится к нему. С клятвой было покончено, и Хратен едва мог поверить в успех. За один день он обратил правителей Теода и Арелона. – Ступай, жрец, – приказал Этон. – И в следующий раз помни, что в моем присутствии полагается стоять. Негоже сидеть перед королем. – Да, ваше величество.