ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Величественный Элантрис, город богов, средоточие магии, мудрости и несказанной красоты, был подобен серебряному костру, горящему в вечности. Стать элантрийцем и уподобиться богам мог любой человек, которого касался шаод – таинственное преображение, наделяющее избранных волшебной силой. Вечность закончилась десять лет назад. Прекрасный город пал, а благословение шаода обернулось проклятием. Новая столица Арелона, маленький Каи, живет в тени черных стен Элантриса, стараясь не замечать города, ставшего резервацией для тех несчастных, кого по-прежнему забирает шаод. Но очередной жертвой оказывается Раоден, наследный принц Арелона…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Иноземное слово показалось знакомым, как и сильный акцент мужчины. – Ты не из Арелона? Незнакомец покачал головой: – Я Галладон, из суверенного государства Дюладел. Но с недавних пор живу в Элантрисе – городе грязи, безумия и вечной гибели. Приятно познакомиться. – Дюладел? Но шаод опасен только для жителей Арелона, – возразил Раоден. Принц поднялся, стряхивая с себя щепки в различных стадиях трухлявости. Одежду покрывала слизь, и теперь сырая вонь Элантриса исходила от него самого. – В Дюладеле смешанная кровь, сюл. Арелонцы, фьерденцы, теоданцы – там ты найдешь их всех. Я… Раоден чертыхнулся, не дав мужчине договорить. Галладон приподнял бровь: – Что такое, сюл? Заноза не туда попала? Хотя, как я полагаю, подходящее место для занозы найти трудно. – Палец на ноге болит! – ответил Раоден. Он захромал по склизкой брусчатке. – Что-то не так, я ушиб его, когда падал, а боль все не проходит. Галладон с сожалением покачал головой: – Добро пожаловать в Элантрис, сюл. Ты уже не человек, ты труп. Твое тело больше не может лечить себя. – Что? Раоден плюхнулся на землю рядом со ступеньками. Палец продолжал болеть так же сильно, как и в момент ушиба. – Любая боль, сюл, – прошептал Галладон, – любой порез, царапина или синяк – все они останутся с тобой, пока ты не сойдешь с ума от мучений. Как я и говорил: добро пожаловать в Элантрис. – Как вы такое выносите? – спросил Раоден, продолжая растирать палец, хотя облегчения это не приносило. Казалось бы, такая дурацкая маленькая травма, но ему приходилось сдерживать готовые пролиться от боли слезы. – Никак. Мы либо крайне осторожны, либо пополняем ряды тех руло, что ты видел на площади. – На площади… Идос Доми! – выругался Раоден. Принц вскочил на ноги и заковылял к площади. Он нашел попрошайку на том же месте, рядом со входом в аллею. Тот все еще был жив… в каком-то смысле. Глаза мальчика слепо смотрели в небо расплывшимися зрачками. Его губы шевелились, но не издавали ни звука. Шея была свернута, и сбоку в ней зиял длинный порез, сквозь который виднелись позвонки и глотка. И этой раной мальчик безуспешно пытался дышать. Внезапно боль в сбитом пальце показалась Раодену пустяком. – Идос Доми, – прошептал он и был вынужден отвернуться, когда желудок свело судорогой. Принц опустил голову и оперся на стену здания, борясь с позывом прибавить нечто к слизи на мостовой. – Для него уже все кончено, – будничным тоном произнес Галладон, присаживаясь на корточки рядом с попрошайкой. – Сколько… – начал Раоден, и тут его желудок взбунтовался вновь. С глухим шлепком он уселся прямо в грязь и только после нескольких глубоких вдохов смог продолжить: – Сколько он еще проживет? – Ты так и не понял, сюл. – Грусть в голосе Галладона делала его акцент заметнее.