Молчание затянулось бы, если бы Ник не продолжил:
– Я знаю, что ты был на хорошем счету у моего брата. Если хочешь и дальше пользоваться королевским расположением, то будь честен. Я хочу доверять тебе.
Роберт покивал головой. Вздохнул, отведя взгляд в сторону, потом признался:
– Никто толком ничего не знает. Призраки подозревают, что она пропала. Возможно, она снова у повстанцев, тем более… – осёкся он.
– Тем более – что?
– Именно они подорвали королевскую башню.
По коже Ника невольно пробежал холодок.
– Допустим, Маргарет у них. Тогда почему они до сих пор не выдвинули никакие требования?
– Не знаю, – задумался призрак. – Но они начали действовать не просто так. И тем более…
– Ещё одно «тем более»? – нахмурился Ник.
Роберт закусил губу. Слова шли неохотно, порциями, будто плывущий по реке детский кораблик, который цеплялся за подводные камни, а после ускорялся.
– Тем более, мы думаем, что к этому как-то причастен бывший муж принцессы, Харео. Он сбежал.
Ник чуть не подорвался на стуле. Но не успел он задать уточняющий вопрос, как Роберт продолжил свою мысль:
– Харео мог сбежать только по тайным тоннелям, которые проходят под Монт-д’Эталем. Подрыватели пробрались к Королевской башне как раз через тоннели. Вывод напрашивается сам собой.
– Как он мог сбежать! Из инквизиции никто никогда не сбегал! – раздражённо хлопнул по столу Ник.
– Призраки и принцессы тоже наверняка никогда не сбегали отсюда. Да и принцы, – Роберт усмехнулся, но тут же спрятал улыбку. – Но всё когда-нибудь случается впервые.
Ник замолчал, переваривая информацию. Покачал головой:
– Откуда мне знать, что не ты сам выпустил Харео, чтобы устроить взрыв, а теперь наговариваешь на него?
Роберт не растерялся:
– Вряд ли я стал бы устраивать взрыв, понимая, что я как калледионский принц – главный подозреваемый. Но ты знаешь мою историю. Я предан Дакхаару, потому эфлейцы – мои союзники, и я не наврежу вам. Твой выбор – верить мне или нет.
– Пока что не особо верю, – отозвался король.
Призрак замолчал. Он стиснул зубы и исподлобья посмотрел на Ника. Какая-то непонятная королю эмоция пряталась во взгляде Роберта.
– Я ненавижу Калледион, – со злостью сказал юноша.
– Почему? Почему ты ненавидел отца настолько, что радовался его смерти?
– Потому что Джеральд – не мой отец! Ясно?! – вскричал Роберт.
Он даже привстал на стуле, но после опасливо оглянулся на дверь – вряд ли он хотел, чтобы его признание услышали посторонние. Призрак повторил:
– Потому что Джеральд мне не отец.
Его голос внезапно стал до боли хриплым. Ник нахмурился и обратился в слух. Роберт перевёл дыхание. Он посмотрел в потолок, набираясь смелости сказать правду:
– Моя мать изменила Джеральду, в результате родился я. И за это Джеральд пытался убить нас. Не вышло.






