Эшет остался неприступен:
– Я ничего не подпишу, Карленна. Моё признание здесь. – Офицер указал на бумагу, где называлось лишь его имя.
Королева напоказ разорвала лист на две части и кинула на пол.
– Зря, – высказался Эшет. – Другого признания ты не получишь.
– Я вернусь через день, – пообещала Карленна. – Надеюсь, ты передумаешь.
Она позвала стражников. Те повели офицера к выходу и скрылись за дверью.
– Не передумаю, – услышала королева из коридора.
Карленна хлопнула ладонью по столу. Похоже, скоро она возненавидит Эшета и всё-таки казнит его; но жаль терять верного человека, хоть и верен он был не ей.
Через день Карленна вернулась. Она сидела в допросной комнате, чинно уложив руки на обтянутые бархатным платьем колени, и посматривала на решётчатую дверь. Издалека раздались шаги. Вскоре в комнату ввели Эшета. Ему надавили на плечо, чтобы он сел, и защёлкнули оковы на запястьях. Королева сделала знак, чтобы стражники удалились. В тюремных стенах царила прохлада, но Карленна, овеянная уличной жарой, расстегнула несколько пуговиц на груди и обмахнула кожу бумагой, приготовленной для записей офицера. Эшет, томно прикрывая глаза, перебирал взглядом по королеве.
– Так быстро соскучилась по мне?
– Соскучилась по признанию. Ты ещё не готов его написать?
– Только такое же, как и в прошлый раз. Но такое тебя не устраивает.
– Не устраивает. Значит, мы вновь в тупике, – вздохнула Карленна.
Эшет вдохновлённо проследил, как при этом поднялась и опустилась её грудь. Королева знала, что офицер может наслаждаться её видом, но вряд ли купится на такую приманку – слишком сильно им управляло понятие о чести и достоинстве. По правде говоря, ей доставляли удовольствия взгляды Эшета, в которых пряталось вожделение вперемешку с обидой на то, что она, королева, на свободе, а он, предатель, в тюрьме.
Подходила к концу третья неделя его заключения. Если не сегодня, то когда-нибудь Эшет поймёт, что упрямство не поможет ему выбраться из тюрьмы, мрачные стены на многие годы окружат его, и лишь пойдя навстречу милостивой королеве, он сможет обрести свободу.
Карленна обмакнула перо в чернилах и вставила его в руку Эшета. Он не воспротивился, лишь с интересом наблюдал за тем, что будет дальше.
– Я не стану перечислять имена советников, – предупредил он, когда Карленна принялась разворачивать бумагу.
– Сегодня мне это и не нужно.
Документ, который она положила перед Эшетом, представлял собой признание. В этот раз она сама вписала имена советников: лорда Лукена и его соратников. Карленна была осторожна: перечислила совсем мало имён и не указала ни самого Эшета, ни его отца – понадеялась, что так офицеру будет проще согласиться на её условие.
– Я прошу тебя лишь подписать это признание, – мягко улыбнулась она.
Эшет прочитал документ.






