ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Иллюзии»… Самая пленительная, самая щемящая, самая глубокая и тонкая из книг Ричарда Баха. Взлетим же на старых бипланах над зелеными полями Америки вместе с автором и Дональдом Шимодой – мессией поневоле… И поверьте, очень скоро вы поймете, что книга эта попала к вам в руки не случайно. Иллюзии Ричард Бах «Иллюзии»… Самая пленительная, самая щемящая, самая глубокая и тонкая из книг Ричарда Баха. Взлетим же на старых бипланах над зелеными полями Америки вместе с автором и Дональдом Шимодой – мессией поневоле… И поверьте, очень скоро вы поймете, что книга эта попала к вам в руки не случайно. Предисловие автора Предисловие автора Вот вопрос, который я не раз слышал после того, как была опубликована «Чайка Джонатан Ливингстон»: «Что собираешься писать дальше, Ричард? После Джонатана – что?» Я отвечал тогда, что ничего больше писать не собираюсь, ни единого слова, и что мои книги, вместе взятые, уже сказали все, о чем я просил их сказать. После всяческих лишений, после жизни впроголодь и даже вынужденной продажи автомобиля я был рад, что не должен больше работать каждый день до полуночи. Но каждое лето, или почти каждое, выбираясь на своем стареньком биплане в зеленотравные моря Среднего Запада и катая пассажиров, три доллара за рейс, я начал снова ощущать прежнее напряжение. Видно, осталось что-то, о чем я должен был сказать – и не сказал. Мне вовсе не нравится писать. Если я могу повернуться спиной к идее, которая притаилась в темноте, если я могу избежать этого и не открыть е

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Белый-и-золотойТревл Эйр приземлился на эту траву, из кабины выбрался пилот с матерчатым транспарантом: ЛЕТИТЕ – 3 $ – ЛЕТИТЕ.

Было три часа утра, когда я проснулся от этого сна, помня его весь, и по какой-то непонятной причине почувствовал себя счастливым. Я открыл глаза и при свете луны увидел, что большойТревл Эйр стоит рядом с моимФлитом . Шимода сидел на своем свернутом спальнике, опершись о левое колесо своего самолета, – точно так, как и когда я впервые его увидел. Нельзя сказать, что я его видел ясно, просто знал, что он там.

– Привет, Ричард, – тихонько позвал он из темноты. – Это тебе прояснило, что происходит?

– Что прояснило? – сказал я, плохо соображая спросонок, все еще вспоминая сон и, кажется, ничуть не удивляясь тому, что он не спит.

– Твой сон. Тот парень, толпа и самолет, – терпеливо проговорил он. – Тебе было любопытно узнать насчет меня – теперь ты знаешь, правда? Это было в новостях: «Дональд Шимода, которого прозвали Механик-Мессия, Американский Аватар, исчез однажды на глазах у двадцати пяти тысяч свидетелей».

Это я помнил, читал на газетном стенде в каком-то городишке в Огайо, но только потому, что это было напечатано на первой странице.

– Дональд Шимода?

– К вашим услугам, – сказал он. – Теперь ты знаешь, и не ломай больше голову на эту тему. А теперь спи.

Но я долгое время думал об этом, прежде чем заснуть.

– Разве так можно… я и не думал… Мессия… У тебя такая работа – да ведь от тебя ожидают, что ты спасешь мир, или как? Я и не знал, что Мессия может вот так запросто сдать ключи и смыться.

Я сидел верхом на капотеФлита и рассматривал своего странного приятеля.

– Дон, брось-ка мне, пожалуйста, ключ 9 на 16.

Он поискал в ящике и бросил мне гаечный ключ. Как и все прочие инструменты в то утро, ключ, который он мне бросил, замедлил свой полет и остановился в воздухе, плавая в невесомости и лениво вращаясь. Однако стоило мне коснуться его, он тяжело опустился мне в ладонь, обычный хромованадиевый авиационный гаечный ключ, хотя и не совсем обычный. С тех пор как у меня в руках сломался ключ 7 на 8, я купил самые лучшие инструменты, какие только смог найти… Этот вот был как раз первоклассный, а это, как знает каждый механик, не слишком-то обычный гаечный ключ. Он мог бы быть сделан из золота, судя по цене, но какое удовольствие держать его в руке и знать, что он ни за что не сломается, что бы с ним ни вытворяли.

– Конечно, ты можешь смыться. Бросить все, что хочешь, если передумал. Ты можешь перестать дышать, если захочешь.

Он пустил в воздух полетать филлипсовскую отвертку, просто так, для развлечения.

– Вот так я отказался быть Мессией, и если мои слова звучат так, будто я оправдываюсь, то это, возможно, потому, что я и на самом деле все еще чуть-чуть оправдываюсь.