ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Иллюзии»… Самая пленительная, самая щемящая, самая глубокая и тонкая из книг Ричарда Баха. Взлетим же на старых бипланах над зелеными полями Америки вместе с автором и Дональдом Шимодой – мессией поневоле… И поверьте, очень скоро вы поймете, что книга эта попала к вам в руки не случайно. Иллюзии Ричард Бах «Иллюзии»… Самая пленительная, самая щемящая, самая глубокая и тонкая из книг Ричарда Баха. Взлетим же на старых бипланах над зелеными полями Америки вместе с автором и Дональдом Шимодой – мессией поневоле… И поверьте, очень скоро вы поймете, что книга эта попала к вам в руки не случайно. Предисловие автора Предисловие автора Вот вопрос, который я не раз слышал после того, как была опубликована «Чайка Джонатан Ливингстон»: «Что собираешься писать дальше, Ричард? После Джонатана – что?» Я отвечал тогда, что ничего больше писать не собираюсь, ни единого слова, и что мои книги, вместе взятые, уже сказали все, о чем я просил их сказать. После всяческих лишений, после жизни впроголодь и даже вынужденной продажи автомобиля я был рад, что не должен больше работать каждый день до полуночи. Но каждое лето, или почти каждое, выбираясь на своем стареньком биплане в зеленотравные моря Среднего Запада и катая пассажиров, три доллара за рейс, я начал снова ощущать прежнее напряжение. Видно, осталось что-то, о чем я должен был сказать – и не сказал. Мне вовсе не нравится писать. Если я могу повернуться спиной к идее, которая притаилась в темноте, если я могу избежать этого и не открыть е

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы можем пролететь над моей фермой?

– Конечно, – сказал я. – Только покажите, куда лететь, сэр.

Я выгрузил из передней кабиныФлита спальный мешок, ящик с инструментами и котелки, помог старику забраться на пассажирское кресло и пристегнул его ремнями. Затем я скользнул на заднее сиденье и застегнул собственный ремень.

– Крутни пропеллер, Дон, хорошо?

– Давай. – Держа кружку с водой, он встал у пропеллера. – Как надо?

– Зажигание, и хватит. Поверни легонько. От толчка он сразу вырвется из руки.

Обычно, когда кто-нибудь прокручивал пропеллерФлита , он делал это слишком быстро, и по тем или иным непонятным причинам мотор не заводился. Но этот человек провернул его так плавно, словно только этим и занимался всю жизнь. Щелкнула пружинка стартера, искра проскочила в цилиндры, и старый мотор заработал совсем легко. Дональд вернулся к своему аэроплану, сел и заговорил с девочкой.

В реве мотора и вихре летящей соломыФлит вскарабкался в воздух на сто футов (если сейчас мотор заглохнет, мы сядем в кукурузу), пять сотен футов (теперь мы можем повернуть и сесть на выгоне – к западу тут выгон для коров), восемьсот футов. Я выравниваюсь и следую туда, куда указывает палец старика, навстречу юго-восточному ветру.

Три минуты полета, и мы делаем круг над фермерским хозяйством – сараями цвета раскаленного угля, над домом, словно выточенным из слоновой кости, и морем мяты. Позади дома огород – сахарная кукуруза, салат и помидоры.

Когда мы кружили над фермой, старик на переднем сиденье смотрел вниз, в пространство между крыльями и расчалкамиФлита . На крылечке под нами появилась женщина в белом переднике поверх синего платья и помахала нам. Старик помахал ей в ответ. Позднее они будут говорить, как им хорошо было видно друг друга, несмотря на высоту. Наконец он обернулся ко мне и покивал, показывая, что довольно, спасибо, мы можем возвращаться.

Я сделал широкий круг над городком Феррис, чтобы оповестить жителей о наших воздушных прогулках, и стал снижаться по спирали, показывая, где это происходит. Когда я пошел на посадку, делая крутой вираж над полем,Тревл Эйр взмыл с земли и сразу же повернул в сторону фермы, над которой мы только что летали.

Когда-то я летал в составе пятерки, и на мгновение у меня возникло то же ощущение… один самолет взлетает с пассажирами, другой приземляется. Мы коснулись земли с небольшим сотрясением и откатились до дальнего края поля, ближе к дороге. Мотор заглох. Старик отстегнул ремень, и я помог ему выбраться. Он достал из комбинезона бумажник и, качая головой, отсчитал долларовые бумажки.

– Вот это прогулка, сынок.

– А как же иначе. Мы предлагаем товар высшего сорта.

– Это все твой друг. Вот уж кто умеет предложить свой товар.

– Почему он?

– Вот что я тебе скажу.