Его одернул и потянул вниз первый пулеметчик.
– Не торчи. Мало ли что, – сказал он.
– Ну как? – спросил шустрый, уставившись на Егора.
– Остынь, Мотя! – осек его старший. – Себя вспомни, когда сам первый раз так смотрел.
Егор сел на свое место и опустил голову.
– Что там, Щукин? – услышал он нервный голос коренастого.
– Лучше сам посмотри, – предварительно выдохнув, ответил Егор.
Козлов засуетился на месте, но так и не нашел в себе смелости приподняться. Он несколько раз громко сделал вдох-выдох и только тогда привстал, выглядывая поверх бруствера. Спустя несколько секунд он вновь сел и обвел взглядом присутствующих.
– Ладно, успеете еще насмотреться, – заключил старший пулеметчик, протягивая руку к шустрому, чтобы забрать у него дымящуюся самокрутку.
В проеме окопа появился высокий молодой человек в комсоставском полушубке, туго опоясанном ремнями и портупеей, с кожаной командирской сумкой на поясе.
– Так! – Он посмотрел на пулеметчиков. – Собирайтесь. В тыл уходите. Сбор в том овраге, где березовая роща начинается. Там вас старшина ждать будет. И бегом, чтоб не задерживаться мне тут!
Старший и шустрый тут же подскочили на своих местах. Засуетились, пытаясь просунуть в проем тяжелое тело пулемета на станке.
– Ну, ребята, прощайте. Может, свидимся еще, – сказал один из них.
– Посторонись немного, – добавил второй, обращаясь к коренастому.
Как только они скрылись в траншее, в проеме вновь появился высокий в комсоставском полушубке. Только сейчас Егор увидел в его петлицах лейтенантские кубари. Он сразу встал, по-уставному приветствуя старшего по званию. Глядя на товарища, то же сделал и второй солдат.
– Я ваш ротный командир! Младший лейтенант Кочергин, – представился он. – А вы кто будете?
– Красноармеец Щукин! – выпалил Егор.
– Красноармеец Козлов! – произнес коренастый.
– Это с моего, с первого взвода, товарищ младший лейтенант! – послышался из траншеи голос сержанта.
Командир повернулся к взводному, потом посмотрел куда-то вдоль траншеи и сказал:
– Пойдемте, познакомите меня с вашим взводом, товарищ сержант.
Они оба промелькнули в проеме окопа.
– Если это наш ротный был, то кто же те двое, что речь произносили? – спросил коренастый Егора.
Но тому было не до нового ротного. Он снова приподнялся и стал выглядывать из-за бруствера на поле перед их окопом. Теперь молодой солдат стал внимательнее и пристальнее вглядываться в пейзаж, начинавшийся примерно в трехстах метрах и представлявший собой скопление маленьких заснеженных холмиков, каждый из которых, при тщательном рассмотрении, оказывался окоченевшим мертвым телом. Только в своем секторе наблюдения Егор насчитал их несколько десятков.
Он медленно сполз на свое место. Закрыл глаза.






