– Да подожди ты! – перебил его Егор, который сам начинал чувствовать в себе передавшийся от соседей жуткий, гнетущий, непрогоняемый страх.
Его начало знобить. Он попытался что-то еще спросить, но понял, что не в силах внятно произнести хотя бы слово. Он обнял себя руками за плечи и почувствовал, как ударяются друг о друга в ознобе его колени. Такое состояние, такое чувство дикого, животного страха перед смертельной неизвестностью у Егора было впервые в жизни. Самостоятельный с детства, физически крепкий и развитый, он никогда не пасовал перед опасностями на своем коротком жизненном пути. Но сейчас он не мог совладать с собой. Не мог взять себя в руки. Его трясло и знобило. Холод в теле сменялся жаром. Его колотило. Он не мог контролировать свое тело. Лишь когда он встретился взглядом с коренастым, озноб слегка спал. Егор выпрямил спину, плотно сжал зубы, стал успокаиваться.
Чтобы как-то отвлечься, он начал вспоминать свой опыт столкновения с иваньковскими ребятами после своего приезда на учебу в техникум. Тогда он повздорил с одним из местных студентов. Как водится в мальчишеской среде, сразу же была назначена встреча после занятий, на которой Егору предстояло выяснить отношения с задирой на кулаках. Не имея на тот момент поддержки друзей, которыми он еще просто не успел обзавестись, Егор решил, что обязательно придет один. Ему больше ничего не оставалось.
«Будь, что будет!» – твердил он в тот день, понимая, что, скорее всего, все последующие дни будет «зализывать раны».
«Лишь бы не покалечили!» – говорили в деревне, когда шли драться в соседнее селение.
В тот день Егор шел той тропой, на которой должен был встретить своего обидчика. Впереди он никого не видел. А после заметил целую толпу ребят из пятнадцати-двадцати человек. Они дружно, с криками, побежали на него, лишь только он успел скрыться за высокими кустами. Но бежать для Егора означало – быть трусом. Он решительно повернулся назад и вышел навстречу своим «врагам».
Те от неожиданной смелости незнакомого парня остолбенели, замерли на месте как вкопанные. Молча смотрели на Егора, не в силах что-либо сказать. Один против пятнадцати! Такого они не ожидали! Обидчик даже не смог смотреть ему в глаза.
Егор прошел мимо и не спеша проследовал к себе в общежитие. А через некоторое время он был негласно принят в новую компанию и стал близко дружить с тем, с кем еще недавно был готов драться.
Егор почувствовал, как от переживаний, невольно появившихся от общения с новыми соседями по тесному окопу, у него полностью прошел сон. И хотя было уже к полудню, а подъем по боевой тревоге состоялся глубокой ночью и было пройдено примерно двадцать пять километров, ему совсем не хотелось спать. Он просто чувствовал сильную усталость.






