Видно, это должно отбить у насильника малейшее желание связываться со столь тренированной и воинственной особой.
На деле же после такого упражнения Бритт редко удается удержаться на ногах, она теряет равновесие, и мне не раз приходилось старательно прятать улыбку.
— Все потому что я сейчас мало тренируюсь.
— Ты вообще этого не делаешь. Даже пробежаться утром тебя не заставишь.
Подруга зябко ежится:
— В такой холод?
— Какой холод, Бритт? Еще не зима!
— Тем хуже! Мокро, сыро, серо… — она прячет подбородок в большущий воротник теплого свитера, а кисти рук глубоко в рукава.
Я обнимаю ее, словно укрывая от холода и сырости. Бедная теплолюбивая девочка…
— Ты жалеешь, что приехала сюда учиться?
— Нет, что ты! — бодро отвечает моя американская подруга, но с каждым днем уверенности в ее голосе становится все меньше.
Подозреваю, что, улетев домой в свою солнечную Калифорнию на каникулы, обратно она не вернется. Родители Бритт шведы, но отца увезли в США совсем крохой, а вот у мамы остались детские воспоминания о сказочном Стокгольме и пушистом снеге на Рождество. Воспоминания, которыми она щедро делилась с дочерью, изобиловали восторгами: снежная зима, рождественские катания на санях, запряженных оленями, национальные костюмы… Забывая упомянуть о коротком световом дне половину года, пасмурном небе и том, что глубокие снега зимой — это север, а не юг Швеции, но там вообще полярная ночь.
Сама Бритт помнила только о самобытности шведских дизайнеров, которая просто недостижима ни для остальных европейцев, ни, тем паче, для американцев. Моя подруга уверовала — чтобы стать настоящим дизайнером, просто необходимо отправиться учиться в шведский колледж, что и сделала в августе этого года. Для американки у Бритт явно странные наклонности, насколько я помню, делать что-то собственными руками, если это не приготовление рождественской индейки или фирменного пирога, у них не в чести. Шить себе одежду? Зачем, ее полно в любом бутике на любой вкус и кошелек.
А уж создавать из деревянных брусочков светильники или из проволоки плечики для одежды и вовсе глупость. Куда лучше изготовленные промышленным способом.
Подозреваю, что именно необычное увлечение повышало ценность Бритт в собственных глазах. Это также был способ заявить о своей уникальности.
Она приехала учиться дизайну в Стокгольм, поступила в Бэкменсовский колледж и всю осень вдохновенно превращала километры ткани в оригинальные наряды. Но чем короче становился день, тем больше портилось настроение Бритт, бедолага все чаще задавала риторический вопрос: как можно жить без солнца по полгода?! Дождь приводил ее едва ли ни к зубной боли и отсутствию желания держать себя в форме.






