Делегации от других семей и кланов приносили дары и заверения в вечной преданности. Даже заклятые враги прислали лаконичные соболезнования… по поводу «непоправимого ущерба, нанесенного вилле». Власть Демона и Королевы была не просто восстановлена – она вознеслась на недосягаемую высоту, скованную сталью и вымощенную костями врагов.
Первые дни пробужденя новой эры.
Он пришёл в себя через двое суток после схватки с Марко. Не как герой, а как сломленный человек. Тело, атрофированное годами комы и перенапрягшееся в схватке, отказывалось слушаться. Каждое движение давалось с мучительным трудом и болью. Голос был хриплым шёпотом. Но в глазах… в глазах горел тот самый огонь. Ярость. Боль. Беспомощность. И ненасытная жажда знать ВСЁ.
Софи – Его Ангел-Хранитель и Летописец: Она была рядом постоянно. Кормила его с ложки. Помогала делать мучительные упражнения. Читала отчёты Альфредо вслух, отдавая приказы: «Продолжай». «Уничтожить». «Отдать семье». Она стала его глазами, ушами и волей. Дино слушал о её правлении, о войне с Марко, о предательстве Санто, о разгроме картеля. Чёрные глаза Дино не показывали слёз. Они впитывали информацию, как сухая земля кровь. В них кипела ярость, гордость и… бездонная боль за то, что она прошла через ад одна.
Возвращение Силы – по крупицам: Каждый день – маленькая победа. Первый раз он сам поднял руку. Первый раз держал ложку. Первый раз прошептал её имя без хрипа: «Со…фи…» Он яростно тренировался по ночам, когда думал, что она спит. Падал. Поднимался. Стискивал зубы. Его тело сопротивлялось, но его ВОЛЯ, закалённая в аду пробуждения, была сильнее стали.
Момент Истины (Спустя Неделю): Альфредо принёс финальный отчёт о судьбе всех выявленных сообщников Санто и Марко. Список был длинным. Софи протянула его Дино. Он медленно, дрожащей, но уже крепнущей рукой, взял бумагу. Его глаза пробежали по именам. Повисла густая тишина.
Софи спокойно:
– Они ждут твоего решения, Демон.
Дино поднял на неё взгляд. В его глазах не было вопроса. Была уверенность хозяина, вернувшего себе трон. Он кивнул на список. Его голос, всё ещё тихий, но уже обретающий стальную твёрдость, разрезал тишину:
– Кровь… за кровь. Всех.
Знак: Он попытался размять пальцы. Рука дрожала. Внезапно, со злостью на свою слабость, он сжал кулак. Костяшки побелели. Дрожь исчезла. Он посмотрел на свой кулак, потом на Софи. Впервые за все дни пробуждения на его губах дрогнуло подобие улыбки. Не доброй. Победной. Демонической.
– Скоро… я сам… – прохрипел он, глядя на свой сжатый кулак, а потом – в окно, на восстанавливаемую виллу, на его мир, который его жена уберегла и укрепила. – Скоро я сам буду вершить правосудие.
Вилла ещё носила шрамы, но сияла чистотой и порядком. В палате Дино пахло кофе и лекарствами.






