Поэтому, когда НШ закончил доклад и спросил, есть ли вопросы, то сразу поднял руку один из офицеров и спросил:
— А можно узнать подробнее, что находится на других складах, ведь кроме патронов к КПВТ, там наверняка есть масса интересных и полезных вещей?
— Кроме обнаруженного вами склада, найдены еще три. Вещевой, ГСМ и тяжелого стрелкового вооружения, который, как я понял, вас больше всего и интересует.
Порывшись в своих бумагах, Едрихин достал листок, и стал зачитывать:
— Имеется тридцать крупнокалиберных пулеметов ДШК на универсальных станках Колесникова, сорок пять станковых пулеметов ДС-39 и пятьдесят пулеметов «Максим». Боеприпасы, калибра 12,7 мм, около ста тысяч патронов и калибра 7,62, почти полмиллиона патронов. Есть тридцать однозарядных трофейных польских противотанковых ружей, калибра 7,92 мм, и шесть тысяч патронов к ним. Кроме того, имеются шестьдесят штук 50-мм минометов и такое же количество 82-мм минометов. Мин, по три тысячи, каждого калибра. Вот такое богатство. Еще вопросы есть?
У меня, да видно и у других офицеров и прапорщиков, вопросов больше не было.
— Раз вопросов больше нет, начнем обсуждение ситуации и послушаем, что нам скажет прапорщик Валентир. Приготовится… — тут Едрихин склонился над списком личного состава, и назвал фамилию одного из наших фельдшеров, тоже прапорщика.
Поднявшийся со своего места, Валентир смущенно откашлялся, собираясь с мыслями. Коренастый, широкий в плечах, с простым открытым лицом, он на первый взгляд, выглядел неуклюжим, глуповатым увальнем. Однако все у нас в дивизионе знали его быстроту, отточенность движений и острый проницательный ум. Он раньше служил в разведке, в Афганистане, где был серьезно ранен и из-за этого уволен в запас по состоянию здоровью. Вернувшись домой, он смог восстановиться и опять попросился на службу. К нам в дивизион он пришел на должность командира хозвзвода, чтоб «пересидеть», пока освободится должность в разведбате соседней дивизии, но как говорится пришелся ко двору, да так у нас и остался. Мои офицеры, прапорщики и солдаты уважительно называли его, «наш зам по тылу».
— Положение дивизиона сейчас, — не спеша, и тщательно подбирая слова, начал Валентир, — очень не простое. Особенно после того, как мы залили немцам шкварчащего сала за воротник. Вспомните хотя бы «Юнкерсы» и «Хейнкели». Думаете это осталось в немецких штабах без внимания? Так что легкой жизни у нас не будет! Да и после нашего нападения на колонну, немцы нас в покое не оставят. Если будем сидеть на попе ровно, то рано или поздно мы неминуемо попадем в окружение, а прорываться из него к своим, без предварительной разведки и договоренности с нашими передовыми частями, я считаю, неразумно.






