Я подхожу, прижимаюсь к могучему торсу. Так не хочется отпускать его никуда. Но надо.
– Эй, маленькая панда, – улыбается мой громила. – Если ты будешь продолжать в том же духе, я вообще сегодня на работу не попаду. А я и так уже опоздал. Слушай, а может, мне Дедом Морозом устроиться. У него реально крутой график – сутки через 364.
Я все понимаю. Мы с трудом отрываемся друг от друга. И я говорю, стряхивая слезинки с глаз:
– Спасибо тебе большое, Адам!
– Эй, спасибом не отделаешься, маленькая панда. Минимум десять смачных поцелуев, а максимум… О, я, все-таки, забью сегодня на работу.
Я принимаю серьезный вид:
– Нет, на работу забивать не нужно! На что мы жить станем? Адам, я тоже хочу работать. Только вот не знаю, куда пойти…
Громила делает вид, что серьезно над этим задумывается, а потом говорит:
– Иди к скупому, Ева!
– Это почему?
– А скупой платит дважды!
Шутник, блин! Мы весело хохочем, но у меня есть еще вопрос:
– Адам, ты мне так и не рассказал, что за люди приходили, ты нас даже не представил друг другу. Почему Игнат был таким испуганным и как он согласился подписать дарственную? Я хочу все знать!
Адам вздыхает:
Ох, маленькая, панда. Кто много хочет знать, тому много врут. А если серьезно… давай я тебе ВКонтакте с работы все напишу. Тороплюсь!
Громила делает последний глоток кофе, целует меня и уходит.
Я хожу по квартире и до сих пор не могу поверить в происходящее, осознать, прочувствовать то, что случилось. Уборка! Генеральная! Мне почему-то хочется ее сделать именно сейчас. Правда, должны прийти девчонки. Да и пусть приходят, у хозяйственной Евы есть запасные атрибуты в виде щеток и тряпок. А вот заварить свежий чай и напечь вафель еще в старой бабушкиной вафельнице – железной, пожелтевшей от времени, но неубиваемой – я успею.
Пока занимаюсь выпечкой, улыбка не сходит с моих губ, а перед глазами, словно в фильме, пролетают моменты-кадры с моим громилой. Вот мы видим друг друга в первый раз. Я поливаю цветы на своем балконе, а он вышел лупить грушу на свой. Наши глаза встретились, и несколько минут мы просто молча смотрели друг на друга. Потом Адам улыбнулся, махнул рукой, хотел что-то сказать, но тут на балкон вылез Игнат с визгом: "Ева!! Ну, кто так рубашки гладит! Везде складки! Женился на неумехе!" А за момент, когда я сбила соседку в подъезде, мне до сих пор стыдно! И в то же время приятно вспоминать, как он в первый раз назвал меня маленькой пандой. Я уж молчу про гадание с босоножкой и искусственное дыхание. И его такой внезапный, но страстный и нежный поцелуй в ответ. Но это были, как говорится, цветочки. А ягодки – это когда я нагишом вломилась к нему в квартиру, а он поступил как настоящий рыцарь. Помог, обогрел. Согласился на роль фиктивного любовника. Спас меня от издевательств Фрекенбок, ухаживал за больной.






