ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Правило номер один: не привлекай внимания. Правило номер два: держись подальше от красавчика-преподавателя Яна Андреевича. Я нарушила оба. Он вознёс меня до небес, заставил поверить в сказку. Только сказка оказалась ловушкой. Потому что Ян — дракон. Во мне он видит не женщину, а инкубатор для своего наследника. Всё просчитано. Всё идёт по его плану. ... Кроме одного. Дракон влюбился в ту, кого должен был просто использовать. И теперь его идеальный план трещит по швам. Как и моё сердце. Мышка для дракона Ката Риос Правило номер один: не привлекай внимания. Правило номер два: держись подальше от красавчика-преподавателя Яна Андреевича. Я нарушила оба. Он вознёс меня до небес, заставил поверить в сказку. Только сказка оказалась ловушкой. Потому что Ян — дракон. Во мне он видит не женщину, а инкубатор для своего наследника. Всё просчитано. Всё идёт по его плану. Кроме одного. Дракон влюбился в ту, кого должен был просто использовать. И теперь его идеальный план трещит по швам. Как и моё сердце. Глава 1. Зона турбулентности Глава 1. Зона турбулентности Жизнь Амелии напоминала прямую линию, прочерченную остро заточенным карандашом по миллиметровой бумаге. Без изгибов, без спадов, без пиков. Университет — дом. Дом — университет. И бесконечная череда книжных страниц, шелестящих так монотонно, что этот звук давно стал для неё тишиной. Филологический факультет жил своей жизнью, бурлил страстями, шептался по углам о несчастной любви и сплетничал в курилке. Амелия не имела ко всему этому

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мышка для дракона

Ката Риос

Правило номер один: не привлекай внимания. Правило номер два: держись подальше от красавчика-преподавателя Яна Андреевича. Я нарушила оба.

Он вознёс меня до небес, заставил поверить в сказку. Только сказка оказалась ловушкой. Потому что Ян — дракон. Во мне он видит не женщину, а инкубатор для своего наследника. Всё просчитано. Всё идёт по его плану.

Кроме одного.

Дракон влюбился в ту, кого должен был просто использовать. И теперь его идеальный план трещит по швам. Как и моё сердце.

Глава 1. Зона турбулентности

Глава 1. Зона турбулентности

Жизнь Амелии напоминала прямую линию, прочерченную остро заточенным карандашом по миллиметровой бумаге. Без изгибов, без спадов, без пиков. Университет — дом. Дом — университет. И бесконечная череда книжных страниц, шелестящих так монотонно, что этот звук давно стал для неё тишиной.

Филологический факультет жил своей жизнью, бурлил страстями, шептался по углам о несчастной любви и сплетничал в курилке. Амелия не имела ко всему этому никакого отношения. Она была высокой и худой, как телеграфный столб, с длинными русыми волосами, которые вечно собирала в скучный пучок на затылке. Очки в тонкой металлической оправе сидели на носу, делая её лицо ещё более постным и бесцветным. Серая мышь. Именно так, наверное, называли таких, как она, за спиной. Если бы вообще замечали настолько, чтобы обсуждать.

Сегодня коридор гудел иначе. Воздух был наэлектризован, и привычная академическая скука уступила место какому-то истерическому оживлению. Девушки сбивались в стайки, поправляли прически и оголтело красили губы прямо у расписания.

Амелия даже не сразу поняла причину этой турбулентности, пока не услышала обрывок разговора двух третьекурсниц:

— Ты его видела? Это не мужик, это Аполлон! Говорят, тридцать два года, холостой, кандидат наук. И он будет вести у нас немецкий!

— Ян Андреевич? Я умру на первой же паре. У него бицепсы просто разрывают рукава пиджака.

Новый преподаватель. Амелия равнодушно скользнула взглядом по расписанию. Немецкий язык стоял во вторник четвертой парой. Раньше его вела сухая старуха фрау Мюллер с усиками над губой. Что ж, какая разница, кто будет диктовать параграфы из учебника грамматики? Филология для Амелии была не романтикой, а наукой, сухой и точной, и она не понимала этого стадного помешательства.

Она слишком сильно задумалась, пытаясь удержать в голове сложную синтаксическую конструкцию, которую разбирала прошлым вечером. Шагала быстро, прижимая к груди увесистый том «Истории зарубежной литературы» и тонкую стопку конспектов. Именно поэтому она не заметила, как из-за поворота, у дверей аудитории 307, навстречу ей шагнул мужчина.

Столкновение вышло глупым и смазанным.