ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Вечный зов» – самое масштабное произведение Анатолия Иванова, над которым писатель работал в течение тринадцати лет – с 1963 по 1975 год. Вскоре после выхода книги, имевшей огромный читательский успех, по роману был снят и знаменитый телесериал. Действие романа охватывает почти шесть десятилетий из жизни страны первой половины XX века. В центре повествования лежит история семьи Савельевых, выходцев из далекого сибирского села, нелегкая, полная драматических коллизий судьба трех братьев: Антона, Федора и Ивана. Жизнь героев тесно переплетается с поворотными событиями века и становится частью истории целого народа, на долю которого выпало три войны, революция, крушение старого мира и становление нового.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вечный зов

Анатолий Иванов

«Вечный зов» – самое масштабное произведение Анатолия Иванова, над которым писатель работал в течение тринадцати лет – с 1963 по 1975 год. Вскоре после выхода книги, имевшей огромный читательский успех, по роману был снят и знаменитый телесериал. Действие романа охватывает почти шесть десятилетий из жизни страны первой половины XX века. В центре повествования лежит история семьи Савельевых, выходцев из далекого сибирского села, нелегкая, полная драматических коллизий судьба трех братьев: Антона, Федора и Ивана. Жизнь героев тесно переплетается с поворотными событиями века и становится частью истории целого народа, на долю которого выпало три войны, революция, крушение старого мира и становление нового.

Книга первая

Книга первая Детям Ирине и Сергею Пролог 1 В один из июньских дней 1908 года в следственной камере при Томской жандармерии находились двое – сам следователь господин Лахновский, человек лет тридцати пяти, с жирным тупым носом, и старший надзиратель Косоротов, мужчина неопрятной наружности, с выпирающими челюстями. Следователь, в нижней рубашке, за рабочим столом пил чай. Было жарко, его форменный китель болтался на спинке стула. Косоротов прислуживал, через руку у него висело полотенце, и вообще он походил на трактирного полового. Лахновский поставил пустую чашку на поднос и сказал: – Слышал я, братец, о твоем рапорте начальству. В Александровский централ просишься? – Мечта, ваше благородие. С малых, юных лет. – Мечта – это хорошо. Мечта у человека исполняться должна. – И вы, ваше благородие, подсобить обещали, ежели отличусь. – Да-да, я походатайствую. Жалко тебя отпускать, но за усердие и преданность надо поощрять. – Лахновский отодвинул поднос с чайной посудой. – Ну-с, давай опять с твоих новониколаевских земляков начнем… Как тебе удалось выследить их? – А я, Арнольд Михалыч, стал быть, в иллюзион шел. А когда иду по улице – всегда смотрю: что, где, как? Гляжу – с переулка впереди меня вывернулись двое. И пошли, пошли, скоренько так. Что-то, думаю, не так… А тут один оглянулся. Меня и вдарило: Полипов Петька, земляк! А с ним кто же? Так и есть, Антошка Савельев! Обои в девятьсот пятом – девятьсот шестом годах еще в Новониколаевской тюрьме сидели, когда я там надзирателем служил. Что, думаю, в Томске им надо? Я свисток… – Ладно, молодец. Веди по одному. Лахновский накинул китель, закурил. Дымок от папиросы потек на улицу через открытую форточку зарешеченного окошка. Минуты через полторы Косоротов втолкнул из коридора Антона Савельева. Антон был в помятом пиджаке, из-под фуражки свешивался белесый чуб. Светлые глаза глядели на следователя угрюмо и враждебно.