Олеся осознавала, что причинила боль людям, пусть и не сознательно и не совсем она, но та её часть, что оставалась здесь, была тому причиной. Девушка буквально жила двумя жизнями, нынешней, которая не помнила ни о чём, и той, особенной частью её самой, что была оставлена, брошена, искавшая её и желавшая одного – воссоединения. Не было в стенах интерната чего-то необъяснимого или потустороннего, не пряталось тут монстра из различных историй и баек – это больше походило на капкан или ловушку, в которую попадали все, кто к ней приближался.
Олеся пыталась освободить свою голову от разрывающих её мозг размышлений, а память от пережитых воспоминаний, которые тяжёлым грузом сейчас давили на неё, она очень хотела вспомнить имя женщины, которая была как тогда, так и сейчас к ней добра и дарила самое необходимое – любовь.
– Мама Вера, – неожиданно произнесла Олеся, словно открывшиеся двери, выдали всё, что за ними было накоплено за долгие годы.
– Олеся, – женщина улыбнулась, ведь прошло много времени с того момента, когда к ней обращались так, глаза блестели от слёз.
– Я не хотела этого, – девушка не могла подобрать слов, она чувствовала себя виноватой во всём произошедшем.
– Ты ни в чём не виновата. Знаешь, я была здесь каждый день и ночь, после того как опустели эти стены. Я слышала тебя, временами мне даже казалось, что я вижу маленькую девочку, которая тянет ко мне свои ручки и смеётся. За неделю, я потеряла двух дорогих мне детей, Катю и тебя. После случившегося, когда ты была не в настроении и твоя обида и ненависть распространялись всё дальше за пределы интерната, я тебе пела, а ты улыбалась, и возвращалась назад, к себе в комнату. Я тебя пыталась уберечь от всех, но и всех я тоже пыталась уберечь от тебя. Ты меня прости, я мало что смогла сделать.
Оказалось, что дочь Веры умерла из-за тяжёлой болезни и потому, в тот самый день, когда всё произошло в интернате, женщина не могла помочь Олесе. Пусть Олеся и не знала своих родителей, но Веру с полной уверенностью она могла назвать мамой.
– Мне кажется, что я никуда и не уходила, что я всё ещё здесь, хотя, прошло очень много времени, которое уже не вернуть. Скажите, что вы будите делать дальше?
– Вы? – улыбнулась женщина. – Ты становишься дальше, когда говоришь вы...
– Я не хотела, – потрясла головой девушка, понимая, что сейчас это, наверное, самый родной, пусть и забытый некогда человек. – Мама.
– Я не знаю, – улыбнулась сквозь слёзы женщина. – Домой, наверное, он старенький, но всё ещё держится, случившееся тогда землетрясение, сильно подкосило его состояние. А куда ещё мне идти?
– Нет, будет по-другому, вы... ты, – тут же исправилась Олеся. – У меня...






