Зачем и вправду покупать в поместьях девочек-подростков? Уж точно не для института благородных девиц…
Бричка развернулась и покатила назад. Ко мне уже семенил дедок, которого я увидел еще в первый день. Он скинул картуз и пробормотал:
— Никак сам барин к нам пожаловал?
— Деда, как дела в селе?
— Так дела у генерала-губернатора, а у нас так, делишки… Голубиха третьего пацана родила, здоровый, румяный, весь в отца. Никодим Фролов вернулся с шабашки, по дороге заглянул в кабак, все спустил под чистую. Даже седло и лошадь заложил… а у самого в хате вот-вот стена рухнет и крыша дырявая…
— Пьют мужики?
— Ну а как батюшка не пить, жизнь такая… хочется русскому мужику праздника души…
— Дед, а где живет кузнец Селифан?
Старик показал на вторую с краю избу с вальцованной жестяной крышей.
Я не успел подойти к калитке, как кузнец вышел на встречу. Крепкий малый, чернявый, похож на цыгана.
Он слегка поклонился.
Я обратил внимание, что во дворе кузнеца много полезного хлама. Обрезки труб, листы жести, чугунные швеллеры и стальные пруты. Тут же стояли две недоделанные рессорные повозки и зимние сани.
Видать, мастеровой мужик.
— Селифан, дело к тебе важное. Найди бумагу и карандаш, хочу кое-что заказать.
Через несколько минут кузнец удивленно смотрел на чертеж:
— В длинной полой трубе шнек, на одном конце винт, а на другом — рукоять, я все правильно понял?
— Правильно.
— А длина какая?
— Двадцать четыре метра.
— Не понял вас, барин, что за метры?
Черт, у них же другая система измерения…
Я отошел подальше.
— Сколько от меня до забора?
— Двенадцать саженей.
— Вот такой длины и делай. Еще нужны желобки, можно из тонкого металла. Сейчас нарисую.
Я изобразил вторую схему.
— Когда сделаешь?
— Работа сложная. Но думаю, дней за пять-шесть управлюсь.
— Труба должна быть герметичной, на стыках соединяй хомутами, да покрепче…
— Сделаем, барин. Можете не сомневаться…
— Если нужны помощники — попроси старосту, чтоб дал. Как закончите — доставите конструкцию в поместье…
— Пойду Пантелея кликну, да и начнем с божьей помощью…– кивнул немногословный кузнец.
Таких людей я любил. Тихих, немногословных, старательных. Без преувеличения, именно такой народ и есть Соль русской земли, а не говоруны и кликуши…
Когда я вышел от кузнеца, на улице мне попалась женщина с синяком под глазом. Она поклонилась и тут же отвела взгляд.
— Э… матушка… кто это тебя так?
— Муж, барин. Да я совсем не в обиде.
— За что?
— Пустяки, дело житейское…
— Как тебя зовут?
— Варвара Лушникова.
Я схватил женщину за локоть.
— Веди к мужу!
Она кивнула на колодец-журавель у дома с соломенной крышей. Возле колодца стояли староста Платон Щукин и рябой мужик с мальчишкой лет семи. Вместо обуви на ногах пацана странные тряпки.






