Я конечно слышал, что у нас опять мода бороды носить, но лично меня разводить растительность на лице и за миллион не заставишь…
— К кому шел? Домой я шел…
— Никак не признаю я тебя… В Новореченском полсотни дворов, вроде всех знаю… И одежда у тебя чудная…
Я только сейчас заметил что на мужике просторная рубаха и широкие штаны, подвязанные обычной бечевкой. Он протянул здоровенную ладонь:
— Макар Игнатов, мельник.
— Андрей Никитин.
Мужик сразу изменился в лице.
— Никитин… Барин⁈
Он немного отступил и поклонился.
— Простите меня, невежду… не признал я вас…
— Макар, хватит комедию ломать. Какой я тебе барин?
— Столько лет прошло, я вовсе вас не узнал… Вы же уехали совсем юнцом безусым, а теперь вон как возмужали. Тетушку вашу, Екатерину Семеновну, жалко очень… золотой была человек. Во всей губернии такой больше не найти. За своих холопов гранитной горой стояла…
Матвей помог мне приподняться и усадил за стол.
Мебель у мужика странная. Стол, грубо сколоченный из досок, такие же табуретки и почти на треть комнаты — большая беленая печь. Похоже печь и являлась источником гари.
— Барин, у меня по случаю сливовочка имеется. Вы как, уважаете?
— Давай,– махнул я рукой.
Матвей достал из под стола большую бутыль с желтоватой жидкостью, на столе развернул вощеную бумагу с нарезанным салом и двумя горбушками черного хлеба, придвинул две чищенные луковицы и налил пол кружки сливовки. Я выпил и дыхание тут же сперло. Глаза полезли на лоб. Я едва удержал в себе огненную сливовку, выдохнул и закусил ароматным сальцом.
Матвей тоже выпил и откусил сразу половину луковицы, будто яблоко.
— Вот я говорю, за своих крепостных ваша тетушка грудью стояла. К примеру, прошлой осенью приехали в Новореченское рекрутов набирать, может слышали, опять с туретщиной война назревает? Так вот Екатерина Семеновна тогда собрала людей и предложила кто желает — может идти в солдаты, а самолично никого не отдаст. Только двое добровольцев вызвалась. Левка, сын кузнеца и Никола-душегуб… Да что говорить, село наше будто крепость. Когда ваша тетка Богу душу отдала — три дня бабий вой по всей округе стоял…
Меня точно с кем-то путают. Нет у меня тетки в Новореченске. Есть единственная тетя Аня, младшая сестра отца, но она в Курске живет, еще и пятидесяти нет…
— Еще, барин? — с надеждой спросил Матвей и кивнул на бутыль.
— Нет, хватит. Уж больно крепкая у тебя сливовка…
Я почувствовал что горячительный напиток даже немного помог. Грудь почти перестала болеть. Наверняка лошадка едва задела меня, при прямом столкновении я вряд ли сейчас сидел за столом.
— Вот скажи, барин, чему ты научился в своем Петербурге? Какой науке?
— Да я нигде не учился. Только среднюю школу окончил.






