Самоуправствуете, крепостных его избили…
— Вообще-то они первыми набросились…
— Что-то у вас с ериком в займище какая-то непонятная канитель… В общем, предлагаю решить вопрос мирно. Если уж помещики будут враждовать — что же тогда с простого мужичья взять…
— Так я и предлагал помириться, а Гарин на меня крепостных натравил.
— Скольки пожалуете, чтобы утихомирить дельце?
— Что скольки? — не понял я.
— Рубликов? — плотоядно усмехнулся становой.– Рубликов двадцать пять дадите? Четвертной?
Ну ничего себе, во дела… местный участковый прямо в открытую денежку вымогает.
— Знаете, господин пристав, денежку-то я пожалую, но чтобы от Гарина больше никаких подвохов… передайте ему, чтобы прекратил дурковать.
— На то оно и наша работа,– кивнул становой.– А то Гарин уже собрался в Тимофеево, полицмейстеру писать… шибко он на вас обиделся.
— Кстати, вам привет от капитана Нагайцева.
— От Мишани? Так вы знакомы?
— Задержал я на прошлой неделе беглых на реке, так и познакомились с капитаном…
— Значит и про поместье в Киляково уже слышали?
— Слышал.
— Оружие в усадьбе имеете?
— Пару дуэльных пистолетов.
— Это вовсе не оружие…– вздохнул становой.– Если будете в Тимофеево или Царицыне — прикупите пару хороших ружьишек.
— Настолько все серьезно?
— Второе поместье сожгли за месяц. Душегубы наверняка в пойменских лесах прячутся, но ничего, рано или поздно точно изловим…
— Скоро я, господин Самохвалов, запускаю на балках кирпичный заводик, так что проблемы с помещиком Гариным мне совершенно ни к чему. Уладьте, пожалуйста, дельце…
— Заводик это интересно,– задумался пристав.– Капиталистом решили заделаться?
— Скажите еще олигархом…
— Вот оно, сразу видно образованного человека. Что не словечко, так иностранное. А дельце мы обязательно уладим, будьте на этот счет спокойны…
Я сходил в дом и вынес становому деньги. Герасим напоил коня и Самохвалов тут же умчался. Может на переговоры, а может пропивать четвертной. Мне он, если честно, совсем не понравился.
— Герасим, запряги лошадку по-спокойней. Тоже хочу верхом проехаться.
— Надыська спокойная, рыси и галопа совершенно не любит…
Конюх запряг серую в яблоках лошадку и вывел во двор. Я погладил ее пятнистую морду, ласково потрепал за гриву и осторожно сел верхом. Слегка встряхнул поводьями, лошадка поскакала в спокойном аллюре.
— Далече, барин?– крикнул вслед Герасим.
— Скоро буду!
С непривычки было неудобно, седло терло, пару раз казалось, что лошадь вот-вот сбросит меня, однако она шла почти прогулочным шагом, будто всю жизнь катала малышей в парке. Я ехал по дорожке вдоль реки, осматривая владения. Вдали четверо мужиков на волах уже пахали землю. По небу пролетел кричащий клин журавлей. Трава на пригорках уже выглядывала зелеными лохматыми островками.






