ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1944 год. На совещании в полевом штабе Гиммлера принимается решение об уничтожении культурных центров славянства — Кракова, Праги, Варшавы. Советский агент Максим Максимович Исаев своевременно сообщает об этом в Москву. Руководство советской разведки начинает разработку операции по спасению Кракова. В тыл врага заброшена разведгруппа в составе трех человек во главе с майором Вихрем. С самого начала группу преследуют неудачи, а сама операция находится на грани срыва. Текст электронной публикации соответствует изданию: Семенов Ю. С. Майор Вихрь // Семенов Ю. С. Собрание сочинений. Т. 3. Политические хроники. 1944–1945. М.: МШК МАДПР, ДЭМ, 1991.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Коля достал из кармана пачку немецких галет: — Вот, мамаша, возьмите. Внукам. — Спасибо, пан, — ответила старуха, — но мы не едим немецкого... Они шли со старухой по дороге, которая вилась среди полей. Вдали, на юге, громоздились горы. Они были в сиреневой утренней дымке. Когда Коля и старуха поднимались на взгорья, распахивался громадный обзор: места были красивые, холмистые, поля разрывались синими лесами, торчали островерхие крыши костелов, они казались игрушечными, видно их было за многие километры, потому что воздух был прозрачен, как вода ранним утром в маленьких речушках с песчаным дном — каждую песчинку видно, словно под микроскопом. Только иногда налетит ветер, тронет воду, замутит ее — песчинки исчезнут, останется желтая масса песка. А потом вдруг настанет тишина, ветер улетит вверх — и снова песчинка отлична от песчинки, лежи себе и рассматривай их. Так и сейчас: иногда налетал ветер, гнал быстрые серые облака, крыши костелов скрывались, но ненадолго. Были видны красные черепичные крыши домиков. Курились дымки. Голосили петухи. Шло утро. — Большевики такие страшные, что пан бежит от них? — спросила старуха. — Я ищу свою невесту. Она ушла с родителями. Все уходили, и они ушли. Старуха взглянула на Колю и сказала: — Пан знает, что у него порван пиджак на спине? — Знаю, — ответил Коля, хотя он не знал про это — видимо, порвал в лесу. — Немцы любят опрятных панов, — сказала старуха и внимательно посмотрела на Колю. — Я тоже люблю опрятность, — ответил он. — Приду туда и зашью. От дороги отходила тропинка к маленькому домику, стоявшему возле леса. — Мне сюда, — сказала старуха. — До свидания, пан. — Всего хорошего. Спасибо, пани. Вы что, специально носили свечу в часовенку? — Нет, я шла из Кракова, там в тюрьме мой сын. — За что ж его? — За разное, — ответила старуха. — Если хотите, я могу прийти помочь вам по хозяйству, — сказал Коля. — Отсюда недалеко до лагеря? — Километров пять. Не беспокойтесь. У меня два внука, мы управляемся. А пиджак зашейте, немцы не любят тех, кто неопрятно одет. В Медовых Пришлицах Колю допрашивал старый немец в мятой армейской форме. Он мотал его часа четыре. Потом заставил написать подробное изложение своей истории, забрал его аусвайс, посадил в маленькую комнатушку без окон, запер дверь на французский замок и выключил свет. Коля знал про лагеря, в которых группировались те, кто уходил с немцами. Такие лагеря стали организовываться месяца три-четыре назад и поэтому не успели обрасти немецкой пунктуальностью — текучесть была громадная, лагерный персонал не особенно квалифицированный, потому что в основном сюда, в эти лагеря, стекались люди, верные фашистам: полицаи, служащие бургомистратов, торговцы.