ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Впервые на русском языке в книге излагаются вехи жизненного пути и творчества всемирно известного бразильского писателя Пауло Коэльо. Как писал французский режиссер Клод Лелюш, «если на нашу Землю вдруг прилетят пришельцы из других галактик, они смогут понять нас, прочтя только одну книгу – „Алхимика“ Пауло Коэльо». Глубокая философия Коэльо мало кого оставит равнодушным, недаром Коэльо в Латинской Америке популярностью превосходит даже Папу Римского. При этом его биография читается как детективный роман.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Да кто же лучше тебя может судить об этом? Не на твоем ли берегу, склоняясь над твоими водами, проводил он дни от зари до ночи?

Ручей долго молчал и наконец ответил:

– Я плачу по Нарциссу, хотя никогда не знал, что он прекрасен. Я плачу потому, что всякий раз, когда он приходил на мой берег и склонялся над моими водами, в глубине его глаз отражалась моя красота» (Пауло Коэльо).

Невропатолог, осмотрев Пауло, долго о чем-то беседовал с матерью, предварительно выставив из кабинета самого юного пациента и плотно закрыв дверь. Мать вышла от врача с таким выражением лица, что сын испугался: все ли в порядке? У нее – да, а вот у Пауло… И больше – ни слова, о чем говорили мать и невропатолог, сын так и не узнал тогда…

«В медицинском заключении говорится, что я раздражителен, навязываю другим свои политические взгляды, учусь все хуже и хуже, что моя мать подозревает наличие у меня сексуальных проблем, что я недостаточно зрелый для своего возраста, стремлюсь во что бы то ни стало получить все, чего хочу, в своем поведении все больше и больше впадаю в крайности. И что все это говорит о необходимости госпитализации»[4] .

Я плачу потому, что всякий раз, когда Нарцисс приходил на мой берег и склонялся над моими водами, в глубине его глаз отражалась моя красота…

Разногласия между ним и родителями нарастали. И, в конце концов, Пауло был принудительно помещен в частную психиатрическую клинику для курса лечения. Это был 1964 год. Это был шок, теперь уже для самого Пауло, он не смог вымолвить и слова. В голове только рой мыслей: что, почему, зачем, за что, и, главное, кто? Мои родители?..

«Я утратил самое важное, что есть у нас, смертных людей, – веру в ближнего. Я и смеялся и плакал от иронии Бога, показавшего мне таким чудовищным способом, что я – всего лишь орудие Добра и Зла… Мало-помалу я лишился способности к состраданию, и теперь сердце мое иссохло, и мне совершенно безразлично – жить или умереть. Но, прежде чем окончить свои дни, мне необходимо осознать, что же происходило там, где держали мою семью….Мои рассуждения могут показаться тебе наивными – в конце концов, люди ежедневно убивают друг друга из-за денег, – но мне это не интересно: я думаю только о жене и дочерях. Я хочу знать, что происходило в головах этих террористов. Хочу знать, было ли хоть мгновение, когда в их сердца постучалась жалость, когда они заколебались – не отпустить ли их: ведь не с ними же они вели войну? Хочу знать, произошло ли хоть на долю секунды противоборство Добра и Зла, поединок, в котором Добро могло взять верх?» (Пауло Коэльо).

…Санитар закрыл за собой дверь, Пауло остался один в палате… Подойдя к зарешеченному окну, он был потрясен видом: белый песок пляжа Ботафого, садами, что приютились на дамбе Фламенго и чудными очертаниями холмов Корковадо.