ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Империя лишила меня родины, дома и близких. В чужой стране мне пришлось пройти через многое. Я не умерла лишь благодаря помощи целителя. Теперь столичный дипломат предлагает мне сопровождать его, чтобы обучать языку. Он молод, привлекателен и откровенно ухаживает за мной. И всё бы хорошо, только его брат смотрит на меня с ненавистью и презрением. Хотя именно он — тот самый целитель, который спас мне жизнь. Кодекс целителя Анюта Соколова Империя лишила меня родины, дома и близких. В чужой стране мне пришлось пройти через многое. Я не умерла лишь благодаря помощи целителя. Теперь столичный дипломат предлагает мне сопровождать его, чтобы обучать языку. Он молод, привлекателен и откровенно ухаживает за мной. И всё бы хорошо, только его брат смотрит на меня с ненавистью и презрением. Хотя именно он — тот самый целитель, который спас мне жизнь. Глава 1 Глава 1 Дождь падал откуда-то сбоку, словно хмурое небо вдруг накренилось и вместе с ним покосились старые тополя во дворе, острая крыша дома напротив и узкая мощёная улица за высокой решёткой забора. – Мей, ты меня слышишь? Áрден убит, – требовательно повторила Со́гар. – Твой муж мёртв. Я выпрямилась, отёрла воду со лба и отрешённо посмотрела на громогласную бабищу, словно та была прозрачной и через неё просвечивали дома в серой косой мороси. Моё имя за полгода в О́рлисе так никто не выговорил правильно. Впрочем, не особо и пытались. – Слышу. Их вéзиль попал в засаду бандитов, Ро́нир и Арден погибли в перестрелке. Согар приблизила к

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда я добралась до центральной городской площади, с меня градом лился пот, даже чулки промокли, хорошо, что под двуслойными гидарскими юбками ничего не видно.

Двери в дом Собраний были распахнуты настежь и подпёрты стульями. В нижнем зале, где обычно проходили открытые заседания Совета управителей, собралось неожиданно много народа. Мебель сдвинули к стенам, два стола поставили в центре и застелили белой траурной тканью. Поверх водрузили тела погибших, в пальцы скрещённых на груди рук вложили статуэтки Богини. Ронира я хорошо помнила ещё с приграничья, крупный рослый мужчина, но по сравнению с моим мужем он казался недомерком. Великанское тело Ардена Лирина еле умещалось на широком и длинном столе. Лобастая голова, бычья шея, руки вдвое толще моей ноги и ноги размером с бревно, даже одежда не скрывала рельефные мускулы. Кровь с бледного лица тщательно вытерли, веки опустили, и Арден выглядел так, словно просто прилёг отдохнуть и уснул.

Несмотря ни на что, я не желала ему зла и давно подавила ненависть. Пусть Отрешённый судит, куда отправить его мятущуюся душу – на Небеса или в Бездну. Пытаясь не думать о собственной боли, я читала молитву по усопшим и старалась не шевелить губами – вдруг решат, что я призываю бесов. Во всей Гидории одна Кирея по-прежнему чтила древнего Бога. Мир уже несколько веков поклонялся юной Богине, покойников не сжигали, а закапывали в землю. Новая вера учила, что однажды души умерших вернутся из Небесных Чертогов и мёртвые воскреснут.

– Ты глянь-ка, приползла, змеюка! – услышала я за спиной громкий шёпот.

– Ни слезинки! Верно говорят – у киреек вместо сердца камень!

– Ведьма! Не иначе, наколдовала Ардену смерть!

Оглядываться не стала. Какой смысл? С первого дня в Орлисе из меня сделали ведьму, а чувства Ардена приписали колдовству. Нет, Гидар не повторял имперский бред о попрании истинной веры и опасной ереси. Люди на севере были достаточно разумны и понимали, что громкими лозунгами Огория прикрыла захват крошечной мирной страны. Стремительно развивающейся империи стало тесно между непроходимыми горами на востоке, песками Кати́за и Нéйсским морем. Кирею завоевали за несколько дней – нам нечего было противопоставить огромной армии и знаменитому гидарскому огню. Только отношение ко мне не имело ничего общего ни с войной, ни с верой.

Высокая грузная летта в белом окинула меня цепким, презрительным взглядом.

– Летта Лирин, почему вы не в трауре? – строго произнесла она.

– У меня нет траурной одежды.

Собственный голос прозвучал жалко и сдавленно. Сказать ей правду – что все вещи покупал мне Арден, а он не думал о собственной скоропостижной кончине? Боль становилась всё сильнее. Она переместилась в низ живота и скручивала внутренности в плотный, горячий узел.