Маны на лечение болезни уходит много, а в данже она лишней не бывает. Там же отдыхаем перед спуском на следующий уровень. Кстати, за лутом не гоняться, все равно к тому времени как выберемся его "Проклятие вечности" разрушит. Берем только деньги и предмет от рейд—босса, с него падает неразрушимка. У меня, кстати, есть вечный кошелек на две ячейки, поэтому весь дроп сдавать мне.
— У меня в поясе три ячейки, — не подумав ляпнул я.
Девушка задумалась.
— Планы меняются. Сколько ты говоришь у тебя "Обжора"?
Плотно перекусив перед операцией, мы полезли в данж. Планы Чертовка поменяла кардинально. Теперь, вместо ознакомительной вылазки в данж, с целью убить босса десятого уровня. Мы отправлялись в длительное путешествие до босса двадцатого, с желанием его замочить, дождаться респаунта и снова пройти путь до двадцатки. Данж обновлялся каждые три дня. Пока хоть на одном из десяти зачищенных этажей были люди, респаунт не проходил.
Возле кладбища мы разделись, оставшись в одних набедренных повязках, которые система по умолчанию создала вечными. Потом намазались какой—то черной гадостью, из алхимических запасов Чертовки, получив сразу баф +15 к "Маскировке" и спрятали вещи в заранее подготовленный тайник.
— Ну, с богом, — сказал девушка отодвигая доску забора. И мы поползли.
Первый уровень.
Первый уровень.
Склеп обнаружился быстро. Точнее сказать мы его даже не искали, так как Чертовка великолепно знала дорогу и очевидно бывала тут не один раз. Вначале, затаившись перед входом, мы пропустили шагающего скелета и просочились в склеп. Вход на первый уровень находился за разрушенной плитой.
— Ползи быстрее, — прошипела она когда мы миновали кучку зомби.
— А если заметят, — шепотом спросил я.
— Баф разрушается. Тебя точно заметят. — Над черной пленкой покрывавшей тело уже виднелась легкая дымка испарений.
Вход на второй уровень мы обнаружили в тот момент, когда баф практически пропал.
Второй уровень.
Второй уровень.
— Повезло. Тут практически одни скелеты. Работаешь по ребрам. Руки, ноги не трогать, там кости крепкие. Если проломишь грудину, позвоночник сам сыплется. Хорошо работает удар снизу в челюсть. При высокой силе или крите отлетает голова. Пошел.
Эх понеслась. Размахнись рука, разудись плечо. Да по сравнению со стальной макиварой эти костяшки ничего не стоят. С одного удара в челюсть я забивал мобов, заставляя череп ударяться в свод потолка и разбрызгиваться мелкими осколками. Иногда, кинжалы скелетов меня доставали, но жизнь стабильно оставалась в желтой зоне, время от времени поднимаясь в зеленую, стараниями Чертовки. На боль от порезов я, под действием адреналина, внимание практически не обращал.
— Есть. Нашла. Продвигайся в левый проход, — впереди была безопасная зона.






