А самое печальное – нынешняя, взрослая, наделённая даром часть меня чётко понимает, что мужчина – охотник.
Он охотник! Такой же, как я!
– Это охотник, – говорю, отвечая на вопрос Фатоса.
– Уверена?
– Да. Абсолютно.
– Опиши его! – приказывает гипнотизёр.
– Высокий, худощавый, с короткими каштановыми волосами и серыми глазами.
– Особые приметы?
Я думаю, силюсь вспомнить, но нет таких. Кроме одной…
– Он немного хромает на левую ногу.
– Та-ак…
Ненадолго, буквально на полминуты, повисает тишина, а потом Фатос задаёт самый, пожалуй, болезненный вопрос:
– Это твой отец?
Не задумываясь, отрицательно качаю головой. Нет, не он, и это точно.
– А кто? – спрашивает старик.
– Не знаю.
– А сможешь его… нарисовать?
Нарисовать? Я? Я аж поперхнулась – Фатос издевается? Единственное, на что способна, это вывести на листочке сердечко и вписать в него букву «Н».
К счастью, последнее замечание не озвучиваю, а гипнотизёр опять спрашивает:
– Узнаешь этого мужчину при встрече?
Старик замолкает, а я со всей ясностью понимаю, что да. Узнаю непременно.
Это понимание получается настолько ярким и объёмным, что меня буквально подбрасывает – не физически, а эмоционально. И власть Фатоса начинает стремительно ослабевать.
Вижу, что старик удивлённо округляет глаза и бледнеет, а потом звучит торопливое:
– Так, Лираин, всё! Сейчас я досчитаю до единицы, и ты очнёшься.
Он действительно считает, а я возвращаюсь в реальность и ловлю себя на ощущении растерянности. Невзирая на каштановые волосы и серые глаза, никакого внешнего сходства между мной и тем охотником нет, но присутствует чёткое ощущение, что он не посторонний.
А вслед за растерянностью приходит злость! Он знал о моём существовании, видел меня, но забрать не попытался. Более того, у него даже мысли такой не возникло. Он тоже бросил, и я осталась с Паривэллами, в доме, где ко мне относились не самым лучшим образом и точно не так, как к родной.
Я никогда не обвиняла Кару и Темора в чём-либо. Они растили, воспитывали и заботились – возможно, не настолько хорошо, как хотелось бы, но всё же. Меня не обижали, но здесь и сейчас стало дико больно, даже колючие слёзы к глазам подступили. Пришлось зажмуриться и сосредоточиться на дыхании, чтобы не зарыдать.
– Лирайн? – после долгой паузы осторожно позвал Фатос.
Я не ответила.
Спустя ещё миг вздрогнула, потому что на плечо легла чья-то рука, и меня снова позвали:
– Лирайн, ты как? – Голос принадлежал Краму.
Сделав новый глубокий вдох, собралась с силами и сказала:
– Всё хорошо.
Крам, конечно, не поверил, а я, пошатываясь, встала. Спросила у гипнотизёра:
– Мы закончили?
Старик, помедлив, кивнул и обратился к той женщине с папкой:
– Я сделал всё, что мог. На вторую попытку не пойду, не смогу, к тому же повторное воздействие может быть опасным.






