– Что будет с ней, когда мой брат покинет вас, забрав с собой все свои силы?
– Яд…
– Верно, в ней мой и остатки какой-то старой отравы. Может, вы успеете её спасти, но Ашарин приказала мне доказать, что я готов к перемирию. Вас всех я ненавижу, но Ашарин – забавная смертная, и будет жаль, если она умрёт так глупо. Я решу проблему. Яд – моя сила.
Я сжала губы. Напоминание о том, что я занимательная игрушка для Пятого Дракона, раздражало. Хотелось отвесить ему пощёчину, но я сдержалась. Раян нехотя согласился и прижал к себе детёныша Имуги. Жест не вышел угрожающим, скорее наоборот, Раян показал, что защищает его, и Пятый Дракон немного расслабился.
– Будет больно, но я не специально, ладно? – как-то застенчиво пробормотал Эйден, словно это его действительно волновало.
Я отрывисто кивнула, смутно догадываясь о дальнейшем. Пятый Дракон одним движением оставил мне длинный порез вдоль предплечья. Я стиснула зубы, сдержав крик и даже стон. Кровь заструилась по коже, Эйден обхватил мою руку и болезненно сжал. Его тело засветилось, он что-то тихо забормотал себе под нос, а моё дыхание участилось от вида непрекращающегося кровотечения. Однако после красной крови начало вытекать что-то полупрозрачное, а временами чёрное. Эйден будто выдавливал остатки ядов из моего организма. Было больно, но я упрямо терпела, с ужасом наблюдая, как много отравы во мне скопилось. Кровь продолжала течь, тело начинало потряхивать, а зубы непроизвольно застучали. Мне стало холодно, несмотря на припекающее солнце. Я потеряла равновесие, и Эйден грубым рывком вернул меня в вертикальное положение.
– Южный! Срочно! – позвал Эйден, и Калид моментально оказался рядом. Я ощутила тепло его светящихся рук, сознание немного прояснилось, и рана на руке начала затягиваться.
Моя кожа заживала, но по щекам текли слёзы от боли, процесс был не менее неприятным, чем сам порез, но происходил медленнее. Эйден и Калид работали в паре, оставив на месте раны длинный розово-чёрный шрам.
– Что ты с ней сделал? – взволнованно спросил хранитель Юга, не в силах избавиться от бугристого рубца.
– Подарок, – отрезал Эйден. – Я забрал весь яд из крови, но оставил часть своего в этом шраме. Будет защитным оберегом. Ни одна отрава на этой земле впредь Ашарин не убьёт.
Эйден поднял взгляд на Раяна:
– Слышал, хранитель, она будет жить.
– Раян тоже нечувствителен к яду. Нужно ли и с ним проделать подобное? – спросила я, прижав недавно порезанную руку к груди.
Меня по-прежнему потряхивало, но я оставалась в сознании и могла стоять.
– Не имеет смысла. Он хранитель Дракона Запада, и его иммунитет к яду исключительно из-за носимой души. Не человеческое тело несёт в себе капли моей отравы, а душа дракона. Как только она уйдёт из его тела, то заберёт с собой и яд.






