Ей идея очень понравилась, теперь жалеет, что погода не позволяет так ездить и с нетерпением ждёт ближайшего удобного повода проехать таким образом.
— То есть, пока она только по внешнему виду оценивает? Или успела покататься?
— Пока нет: подбирают ей постоянного шофёра. Ну, и несколько запасных, как я понимаю.
— Значит, подождём полных впечатлений: от салона, от обогревателя, от рессор и прочего, включая скорость движения. Хотя, последнее в немалой степени зависит от шофёра и полученных им инструкций.
Как-то удалось отвлечь жён от опасной темы. На самом деле — опасной, самому Императору советовать куда как проще в части возможных последствий. Во всяком случае, у него нет мамы и папы, которые могут внезапно обидеться, а от обиды стереть в порошок кого угодно и когда угодно.
Размышления прервал звонок из Форта, дежурный на переходе сообщил, что ко мне бежит господин Прорысюхин со срочными и важными сведениями, просил быть на месте или отдать иные распоряжения.
— Фёдор бежит?
— Нет, старший, Иван Никанорович!
Я с трудом мог представить себе своего давешнего каштеляна бегающим, тем более придумать причину, которая заставила бы его это делать. Точнее, варианты были, но все такие, что лучше бы их не было, если вы меня понимаете. Тем более непонятно, зачем бежать пешком, если ему для служебных нужд персональный пикап выделен. Ладно, ждать недолго, минут через пятнадцать доберётся, даже если никто не подвезёт. Спущусь-ка я вниз, встречу его на входе.
Иван Никанорович подбежал запыхавшись, и, с трудом переводя дыхание, выпалил:
— На ка… карьере… обвал. Сообщили…
— Так. Вы стойте тут, приводите дыхание в порядок. Я сейчас подгоню авто, по дороге всё расскажете.
Надо по пути к «Жабычу» ещё одно дело сделать — жену предупредить. По мобилету, чтобы туда-сюда не бегать, да и вопросов так будет меньше.
— Радость моя, мне надо срочно на Изнанку показаться. Прислали новости с нарочным, но ничего не понятно, надо разбираться самому. Поеду за мост, так что, скорее всего, с ночёвкой. Меня на ужин не ждите и не переживайте. Всё, уехал!
Внутри меня бурлили противоречивые чувства. С одной стороны — переживания за людей, что работали там. Я пока даже не знал, о каком карьере идёт речь, об известняковом или мраморном, но и там, и там копали понемногу, проводили доразведку и готовили основу для будущей промышленной добычи. С другой — странное облегчение. Вот она, неприятность, не нужно ждать, бояться и волноваться, всё уже случилось. Теперь переживать некогда и незачем, надо действовать.
Каштелян подошёл было к водительской двери, но я указал на место рядом:
— Я быстрее вожу. Садитесь, по дороге расскажете.
— По рации от Самоцветной по цепочке передали. Приехал посыльный, сообщил, на известняковом карьере обширный обвал.






