Андрей Васильевич дышал хрипло, зажимал рану на груди. Его рубашка уже покрывалась красным оттенком, но Смирнов смотрел на меня, забыв даже моргать.
— Не меня! — прошипел он, и на губах одноклассника выступил пена.
Вдалеке послышался вой полицейских сирен. Район для благородных, здесь группа быстрого реагирования действительно приезжает быстро.
Закончив осмотр раненого, я положил руку на его грудь, и мир перестал существовать. Меня словно перенесло внутрь организма Смирнова. Каждая клетка, каждый нерв — всё было мне подконтрольно, я почти что чувствовал себя всемогущим.
Но сейчас мне требовалось лишь ускорить процесс заживления. И выдавить наружу засевшую в лёгком пулю. Она разлетелась на осколки, повредив ткани. Не всякий хирург взялся бы достать все кусочки металла.
Но мне и не нужно, достаточно заставить тело действовать так, как задумано природой. Только в разы быстрее.
Смирнов застонал, убрав руку. Через плохо различимое отверстие в грудной клетке наружу вылезли обломки пули. Вместе с ними вытекала кровь и попавшая в рану грязь — ни к чему оставлять даже малейший шанс на инфекцию.
Стянув напоследок края раны, я ударил Андрея Васильевича по руке.
— Свободен. Следующий, — произнёс я, поднимаясь на ноги.
Меня повело, и кто-то заботливо подхватил меня под руку. А я шагнул к следующей жертве. Моё магическое зрение ещё не выключилось, так что я прекрасно видел проблему, мог оценить и исцелить травму, но разобрать, кто именно передо мной — только пол. Про Смирнова-то понял, потому как видел до начала применения своего дара.
Опустившись перед девушкой с повреждённой в двух местах головой, я наложил руку на череп. Глаз в минус, но это ничего, его позднее вырастить можно, а вот трещина в височной кости и гематома мозга здесь ни к чему.
В этом случае уже требовалось работать куда тоньше. Если бы я просто вливал свою магию в тело одноклассницы, она бы получила заряд бодрости и чуточку ускоренную регенерацию. А мне нужно было сделать всё правильно.
И на то, чтобы исправить последствия сразу двух попаданий, у меня ушло несколько долгих и напряжённых минут. Я ещё никогда не работал с содержимым черепа, хотя теорию и знал. Но моя практика должна была начаться в клинике, под присмотром специалистов…
— Свободна, — произнёс я, попытавшись подняться на ноги.
Магическое зрение отступило, перед глазами всё плыло. Меня вновь подхватили под руку. На этот раз я точно знал, что это Калашников.
— Ты не сможешь, — услышал я его шёпот. — Уже на пределе. Что будешь делать, когда не сможешь помочь? Тебя обвинят в её смерти. Такого Ростовы не простят.
Объяснять я ничего не стал, просто переступил через уже вылеченную девицу и приблизился к своему главному испытанию.






