ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века? Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом. ... Одного не знают враги: жизнь и смерть — две стороны одной монеты. Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй — забираю жизни. Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке... Корсаков Владимир Кощеев Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века? Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом. Одного не знают враги: жизнь и смерть — две стороны одной монеты. Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй — забираю жизни. Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке... Глава 1 Глава 1 Выстрел грохнул в тёмном коридоре, и на том конце прохода боец откинулся к стене. Он сполз на пол, оставляя за собой кровавый след на темно-зелёных обоях. Я не спешил к запертым дверям, за которыми уже была организована оборона. Спокойным шагом приблизившись к створкам, поднял свободную руку. Зелёный огонёк окутал ладонь, позволяя почувствовать точное расположение людей за дверьми. Повесив пистолет на бедро, я спокойно подобрал автомат из рук мёртвого бойца и, прислонив ствол к стене, сделал первый выстрел. Слишком мощная для стрельбы в помещениях пуля пронзила пер

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не прошло и десяти лет, как в Лондоне заговорили по-французски, и вместо короля там сел наместник, один из многочисленных дофинов.

— Да нет, никакой революции, — отмахнулся Смирнов. — Но Шепелевы многим были поперёк горла со своей компанией. В сетевых технологиях сейчас намечается передел власти, а ты не хуже меня знаешь, как крупные корпорации любят прибирать к рукам чужие предприятия, чтобы потом их обанкротить и присвоить себе их разработки. А Шепелевы должны были к концу года выдать первую нейросеть.

Мне оставалось только головой покачать.

— Слишком всё это, Андрей, сложно звучит, — заявил я. — Помимо того, что люди Шепелева должны быть полностью уверены, что это именно он отдал приказ. Затем сам Шепелев на допросе у жандармов подтвердить. С чего бы ему самого себя оговаривать?

Смирнов пожал плечами.

— А ему и не обязательно что-то говорить, Иван, он вполне может не дожить до момента, как ему зададут вопросы. Или ты сделаешь вид, будто не в курсе, насколько легко дать отложенный яд человеку, который оказался в щекотливом положении и при этом любит закладывать за воротник?

— Ну, я вот не знал, что глава их рода любит выпить, — развёл руками я.

— Разумеется, ты не знал, тебя же ничего, кроме своего целительства, не интересует, — всплеснул руками Андрей Васильевич. — Но кто хотел, тот об этом прекрасно осведомлён. Вот и получается, кто-то из сетевых магнатов вмешался, передал подложный приказ, а убийца Шепелева, решив, что это обычное задание, такое же, как он выполнял для своего господина прежде, совершил теракт и теперь будет казнён.

— Ну, чтобы он за Шепелева жизнь был готов положить, — возразил я, — это нужно очень сильно постараться. Сам понимаешь, семья террориста, если что-то теперь получит, сразу же окажется в подвалах у жандармов. Так зачем было нападать и подставлять себя, когда можно было спокойной уйти. Насильно ведь его никто бы не стал задерживать — слишком много исполнитель, способный стрелять в толпу детей, должен знать мутных делишек своего хозяина. Трогать такого попросту опасно, так как никогда не узнаешь, какие распоряжения на случай своей смерти он оставил. Это называется принцип мёртвой руки: когда ответный удар всё равно будет нанесён, как бы ты ни старался избавиться от того, кто может тебе его нанести.

Я взглянул на бывшего одноклассника внимательнее. Несмотря на присущую всем представителям благородного сословия красоту — издалека нас можно было бы принять за братьев, — мы всё же очень сильно отличались. Андрей Васильевич никогда не производил впечатления человека, который умеет пользоваться головой.

— Тебе ведь кто-то подкинул эту идею, да? — уточнил я.

Смирнов усмехнулся, взглянув на меня чуть серьёзнее.

— Что, не привык ты к тому, что я что-то и сам соображаю? — спросил он.