Крис стоит, прислонившись к стене, выглядит собранным, но в глазах всё равно блестит привычная лёгкость. Демарис молча крутит нож в пальцах — спокойный, сосредоточенный, уже просчитывает дорогу вперёд.
— Боже мой, — говорю, глядя на обоих. — Крейден решил меня наказать, отправив с вами двумя?
Демарис хмыкает.
— Это награда, а не наказание. Мы — лучшее сопровождение, которое ты могла получить.
Крис кивает серьёзно.
— Мы тебя доставим и обратно вернём. В целости.
— С Аксейдом было бы тише, — говорю я.
— Вот именно, — фыркает Демарис. — С ним тишина и вечные мысли о вечном. А с нами дорога будет весёлой.
Напряжение последних дней окончательно отпускает.
Ворота начинают открываться.
Я смотрю вперёд — на лес, который ждёт меня.
На дорогу, по которой я уже шла однажды одна, сломанная.
Теперь я иду другой.
С прямой спиной.
И с людьми рядом.
Ворота за нашими спинами медленно закрываются, и металлический звук ещё какое-то время глухо отзывается в воздухе, пока мы пересекаем открытое поле перед Ареей. Земля под ногами сухая, местами выжженная солнцем, и трава колышется низкими волнами, цепляясь за сапоги. Я не оборачиваюсь. Город остаётся позади, и с каждым шагом дорога забирает нас глубже в пространство, где нет стен и нет защиты, кроме тех, кто идёт рядом.
Мы идём молча, пока не достигаем линии деревьев. Лес встречает нас прохладой и плотной тенью. Воздух здесь густой, пахнет корой и влажной землёй, под ногами хрустят ветки. Крис идёт чуть впереди, иногда оборачивается, бросает короткие замечания, которые должны разрядить обстановку, и время от времени изображает из себя проводника, который знает каждую тропу на свете. Его голос звучит легко, но я замечаю, что рука всегда держится рядом с оружием, а шаги остаются выверенными и осторожными.
Демарис идёт иначе. Его спина прямая, взгляд скользит по кронам, по просветам между деревьями, по следам на земле. Он почти не говорит. Я вижу, как он меняется, когда лес становится гуще и тени длиннее: из насмешливого собеседника за столом он превращается в воина, который считывает каждый звук, каждое движение ветра. Его плечи чуть напряжены, но движения остаются плавными, экономными, без лишней суеты. Он не объясняет, что делает, но я понимаю, что он просчитывает расстояние до ближайшего укрытия, оценивает, где может быть засада, где удобно отступать и где лучше принять бой.
Лес тянется долго, но к полудню деревья редеют, и перед нами открываются пустоши. Пространство становится широким, открытым, и небо кажется выше. Солнце поднимается к зениту и начинает жечь плечи, ветер поднимает пыль, которая цепляется за одежду и волосы. Мы идём почти до самого вечера, делая короткие привалы, чтобы напиться воды и дать ногам передышку.






