ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Там много подростков? — неожиданно спрашивает Мирая, глядя на меня.

— Много, — отвечаю я.

— И… я смогу там найти друзей?

В её голосе нет прежней беззаботности. В нём надежда. И лёгкий страх.

— Сможешь, — говорю я твёрдо. — Там никто не смотрит на тебя как на чужую. Там живут вместе.

Она кивает и, кажется, запоминает это.

Дорога длинная. Лес постепенно редеет, деревья становятся ниже, пространство расширяется. К вечеру мы выходим к границе пустошей.

Здесь всё меняется.

Земля сухая, потрескавшаяся. Воздух тяжелее. Нет укрытия, нет плотной тени. Пространство открытое, и от этого внутри поднимается напряжение.

Мирая невольно приближается ко мне, её рука касается моей.

— Всё хорошо, — говорю я тихо.

Она кивает, но её взгляд постоянно скользит по горизонту.

Мы идём до заката. Ноги начинают гудеть, плечи тянуться от ремней. Когда вдалеке появляется заброшенный дом — стены ещё целые, крыша не провалена — облегчение приходит сразу.

Демарис первым входит внутрь, проверяет комнаты, углы, пол, чердак. Только после его кивка мы заносим вещи.

Вечером в старом камине разводят огонь. Пламя трещит, освещает потрескавшиеся стены. Мы садимся ближе друг к другу, делим еду. Ариан рассказывает, как искал это место в лесу, как строил печь своими руками. Крис слушает внимательно, кивает, иногда вставляет что-то своё. Демарис молчит больше, но я вижу, что он оценивает Ариана — и уважает его.

Утром пустоши встречают нас сухим ветром и ярким солнцем. Путь тяжёлый — открытое пространство давит, впереди тянутся тёмные силуэты разрушенных домов. Земля под ногами твёрдая, местами каменистая, с обломками старого мира.

Мирая сначала держится бодро, но вскоре начинает чаще оглядываться. Её плечи напряжены.

— Здесь всегда так? — спрашивает она тихо.

— Почти, — отвечает Крис.

Она невольно берёт меня за руку.

Я чувствую её страх — не панический, но глубокий. В лесу было легче. Там деревья скрывали. Здесь — только открытое пространство и мёртвые стены.

— Скоро будет легче, — говорю я ей.

С каждым часом она всё чаще спрашивает, сколько осталось. В её голосе смешиваются тревога и нетерпение. Она хочет увидеть город. Хочет убедиться, что всё это реально.

Солнце уже склоняется к западу, когда воздух начинает меняться. В нём появляется знакомый солоноватый привкус.

— Осталось недолго, — говорю я.

Мирая смотрит вперёд, глаза у неё широко раскрыты.

До Ареи остаётся всего несколько часов пути.

И с каждым шагом напряжение сменяется ожиданием.

Мы почти выходим к границе пустошей, когда ветер доносит до нас резкий звук.

Металл.

Удар.

Звон клинков.

Демарис мгновенно поднимает руку, и мы замираем. Вся лёгкость дороги исчезает. Воздух становится плотным.

— Тихо, — говорит он едва слышно.

Мы двигаемся медленно, почти беззвучно.