Женщина ходила в грязной обуви по только что вымытому невесткой полу, сыпала соль и перец в сваренный ею суп, сваливала в кучу одежду, которую Ольга старательно отутюжила.
Илья приходил в негодование, когда видел, что мать все переделывает за Ольгой и сердился на жену за это:
– Ты совсем обнаглела? Вконец обленилась, да? Или у тебя руки не оттуда выросли? Мать что, нанималась тебе в прислуги?
– Анна Тихомировна, – умоляюще складывала руки Ольга, – ну скажите ему, пожалуйста, что суп был вкусным. Вы же пробовали его. И одежду я отутюжила хорошо, я не понимаю, почему она вывалилась из шкафа.
– Твой суп даже собаки не едят, а я просто не хотела тебя обижать,– отмахивалась от нее Анна. – А вообще, разбирайтесь сами! А то я еще потом буду виновата. И кстати, не мешало бы тебе, дорогая невестушка, о работе подумать. Вон, на почту почтальонка требуется. Сколько я тебя еще просто так кормить должна?
Ольга не стала спорить и устроилась работать почтальоном. Однажды она, устав от долгого рабочего дня, шла по тропинке домой, когда увидела свекровь, сидевшую на скамейке с соседками.
– Ой, Оленька наша идет! – ласковым голосом воскликнула Анна. – Устала, поди?
Ольга даже остановилась, она не верила своим ушам: никогда еще свекровь не разговаривала с ней так ласково. Доверчивое сердце девушки дрогнуло, и она улыбнулась:
– Да, сегодня так много пришлось ходить. День пенсии же.
– Ну да, ну да, – закивала головой Анна,– иди, покушай и отдыхай! Там все на плите.
Ольга поблагодарила свекровь и поспешила на кухню. Больше всего она хотела перекусить и прилечь отдохнуть, но даже не мечтала об этом. И вдруг такое.
Вот только на кухне пахло чем-то не очень приятным. На плите стояли две кастрюли. Одна была пустой, во второй Анна сварила кашу для поросят, она-то и пахла пропаренным зерном. Ольга подошла к окну и выглянула во двор: ну конечно, спектакль Анны был рассчитан на соседок.
Вздохнув, девушка начала готовить. Скоро вернется Илья и он не должен ждать ужин. Через некоторое время на улицу из окна поплыл аромат приготовленной еды, который тут же заметили соседки.
– Ба! Что это у вас сноха сама готовить взялась? Не ест, что ли, тобой сваренное?
– Нет, не ест! – махнула рукой Анна. – Представьте, она брезгует! В лучшем случае – сама себе варит, а то и вовсе может вылить все, что я приготовила!
– Да ты что?! – ахнули соседки. – Как же ты это терпишь, Анна?
– Да как? Тяжко! А куда деваться!? Раз сын такую невестку привел, спорить не приходится. Терплю, такая уж видно моя доля!
– Да-а-а, не повезло тебе! И так бог дочку не дал, два сына, так еще и обе снохи нахальные.
Ольга слышала этот разговор, и ей хотелось плакать от обиды. Но что она могла сделать с этой лживой и злой женщиной? Она была матерью Ильи, а он очень сильно её любил.






