Мне нравилось знакомиться, я ходила на свидания, принимала ухаживания. И вот так случилось, что один из моих ухажёров стал венцом среди людей, от общения с которыми я отказываюсь.
Есть среди людей определенный класс – так называемые лесные кабаны.
Этот класс я сама вычислила. Называя так некоторых людей, я не даю им оценку, мол, лесные кабаны – плохие люди, вовсе нет! Такой образ я создала из ощущений, которые возникали в общении с ними.
Я, например, себя считаю черной желчью – меланхоличной, ранимой и впечатлительной – для кого-то это достоинства, для других – недостатки.
Лесных кабанов я изучила очень хорошо, потому что мне пришлось с ними жить. Их отличает толстокожесть, эмоциональная непробиваемость, глухота к чувствам другого.
А есть ещё подкласс лесных кабанов – визжащие лесные кабаны – тем, кому хвост прищемило. Эти лесные кабаны любят истерики. Чувства другого они не видят и ведут себя как пятилетние дети: окружающие должны под них подстраиваться, а если не по их – тут-то и хвост прищемило!
Мне кажется, лесным кабанам хорошо живётся с себе подобными, хотя, наверное, в паре они будут воевать и даже драться. Их философия такова: нечего ныть, любые проявления чувств – слабость, сочувствие и жалость – костыли, а у визжащих – истерить можно только им.
При общении с ними я чувствую напряжение, скованность в теле, неспокойствие. Мне приходится прятать свою чувственную и живую сторону, потому что – порвут, растопчут, раздавят – на то и лесные кабаны. Конечно, не потому что – отвратительные люди, просто они такие сами по себе. Я думаю, у некоторых лесных кабанов нечувствительное отношение к другим, оттого, что однажды их самих растоптали и долго отвергали, вот они и обросли толстой кожей кабана.
И вот я принимала ухаживания от местного лесного кабана. Месяц он дарил цветы, возил по музеям и выставкам. Я чувствовала себя защищённой, но постепенно становилось душно. Я не понимала, что же происходило в общении с ним, раз так плохо себя чувствовала, но вскоре опасения подтвердились. Этот лесной кабан в фантазиях зачем-то присвоил меня себе, как вещь, мол, если я позволила ухаживать за собой – я навсегда его, а я испытывала рядом с ним отвращение. С каждым днём оно росло и росло: я ощущала себя сожранной. Внешне он мне нравился, но чувство отвращения от наших встреч шло в разлад с его внешностью.
Я призналась себе: мне не хотелось объятий с ним, и тем более, поцелуев. Было досадно, что так произошло, я даже немного чувствовала вину за собственные ощущения, но и кроме невинных ухаживаний нас ничего не связывало.
С каждой встречей становилось дурно и хотелось сбежать, что я и сделала в конце концов. Во всем виноватой оказалась..






