ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Новый роман «королевы исторической беллетристики» Кейт Куинн – это история времен Второй мировой войны о трех шифровальщицах и шпионе, которого они должны вывести на чистую воду. В 1940-м, когда Англия уже ведет войну с нацистами, три очень непохожие женщины встречаются в поместье Блетчли-Парк, где в обстановке полной секретности лучшие умы Британии работают над расшифровкой радиосообщений немцев. Озла – легкомысленная дебютантка из высшего света, крутящая роман с Филиппом, Принцем Греческим, который через несколько лет станет мужем будущей королевы Елизаветы. Маб – осанистая красавица с трудной судьбой из рабочего района Лондона. И Бетт – тихая мышка из провинциального городка, живущая под тиранической пятой ханжи-матушки. Их объединяет война, неожиданные способности, которых они в себе и не подозревали, и работа, странная, интересная и очень важная. ... «Код Розы» – это сложное переплетение военной истории, любовных линий, шпионских страстей, но прежде всего потрясающе выписанная история женской дружбы в военные годы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все трое вприпрыжку спустились по накрытым ворсистой ковровой дорожкой ступенькам «Кафе де Пари» – клуб располагался в подвале – и протанцевали всю новогоднюю ночь напролет. – Не знала, что у вас в Греции тоже умеют танцевать фокстрот! – Вращаясь в руках Филиппа, Озла пыталась перекричать ревущие тромбоны. Он оказался быстрым, темпераментным танцором. – Да я же не грек, – выдохнул Филипп, закрутив Озлу в такой пируэт, что дыхание полностью вернулось к ней, лишь когда музыка перетекла в мечтательный вальс. Движения Филиппа стали медленнее. Он пригладил свои растрепанные волосы и снова сгреб Озлу в охапку. Она положила ладонь на его свободную руку, и они плавно закачались в ритме танца. – В каком смысле не грек? – спросила она. Вокруг кружились, сталкивались и смеялись пары. В «Кафе де Пари» царила особая атмосфера, теплая, интимная, как ни в одном другом лондонском клубе, – возможно, потому, что заведение располагалось на глубине двадцати футов под землей. Музыка здесь казалась громче, шампанское – холоднее, кровь – горячее, а шепот – лихорадочнее. Филипп пожал плечами. – Меня вывезли с Корфу в ящике из-под фруктов, когда мне не исполнилось и года, – пояснил он. – Мы убегали от толпы революционеров. Я мало времени провел в Греции, почти не говорю на их языке. Да это и не понадобится. Озла знала, что он имел в виду – он не станет там королем. С тех пор греческая королевская семья вроде бы вернулась на трон, как она смутно припоминала, но Филипп был далеко не первым в очереди на престолонаследие и, учитывая деда-англичанина и дядю-англичанина, походил просто на одного из многочисленных королевских кузенов. И разговаривал так же, как они. – У вас произношение еще более английское, чем у меня, – заметила Озла. – А вы канадка… – …и ни одна из девушек, с которыми меня представили ко двору, не позволила мне об этом забыть. Но на самом деле лет до десяти я говорила с немецким акцентом. Он удивленно приподнял бровь: – Вы немецкая шпионка? Правда, я не знаю никаких военных секретов, ради которых меня стоило бы соблазнить, но надеюсь, вас это не остановит. – Для принца вы себя очень плохо ведете – да что там, положительно опасны. – Все лучшие принцы ведут себя именно так. А откуда у вас взялся немецкий акцент? – Моя мать развелась с отцом и приехала в Англию, когда я была совсем маленькой. – Озла покружилась под его рукой, затем снова оперлась на сгиб его локтя. – И заперла меня в деревне с немецкой гувернанткой. По понедельникам, средам и пятницам я говорила только по-немецки, по вторникам, четвергам и субботам – по-французски. Пока меня не отправили в пансион, я пользовалась английским лишь один день в неделю. И на всех языках у меня был немецкий акцент. – Канадка, разговаривает как немка, а живет в Англии.