Поспешно набросив пеньюар, Озла отворила. Квартирка, конечно, невелика, но большего на свою зарплату в «Татлере» она не могла себе позволить, если хотела жить одна и при этом поблизости от всего интересного. Мать пришла в ужас: «Как, у тебя нет ни горничной? Ни швейцара? Переезжай ко мне, милая, пока не найдешь себе мужа. Тебе ведь вовсе не нужноработать ». Но Озла всю войну провела, кочуя с приятельницами по чужим гостевым спальням. Теперь она была согласна поселиться хоть в чулане, лишь бы он принадлежал ей одной.
– Почту принесли, мисс Кендалл, – сообщила ей стоявшая в дверях прыщавая дочка квартирной хозяйки. Ее глаза метнулись к розовому платью, перекинутому через руку Озлы: – О-о, это для королевской свадьбы? В розовом вы будете смотреться просто потрясающе!
«Выглядеть потрясающе – этого мне мало, – подумала Озла, забирая стопку писем. – Я хочу затмить принцессу, настоящую, урожденную принцессу. И, надо признать, не могу».
– Прекрати немедленно! – приказала она себе, закрывая дверь за хозяйской дочкой. – Не смей впадать в уныние, Озла Кендалл.
По всей Британии женщины ломали голову, что надеть на самый большой праздник после Дня победы в Европе[2] . Лондонцы собирались заранее занять места вдоль улиц, чтобы своими глазами увидеть украшенные цветами свадебные кареты и коляски. Сама Озла получила приглашение на церемонию венчания в Вестминстерском аббатстве. Уж за одно это надо быть благодарной, не то она рискует превратиться в одну из тех несносных мейфэрских[3] зануд, которые ноют, как это скучно – отправляться на главное светское событие века, какая морока – забирать из банка хранящиеся там фамильные бриллианты. Ах, что за мука – принадлежать к кругу избранных!
– Все будет тип-топ, – процедила Озла сквозь зубы. Она вернулась в спальню и отбросила розовое платье, которое повисло на настольной лампе. – Просто тип-топ.
Вообще-то приятно было видеть, как Лондон хорошеет, расцветая пестротой транспарантов и конфетти, как приготовления к свадьбе рассеивают ноябрьский холод и послевоенный мрак. Сказочное бракосочетание принцессы Елизаветы Александры Марии и красавца лейтенанта Филиппа Маунтбеттена (бывшего принца Филиппа Греческого) должно было отметить начало новой эпохи, в которой, хотелось надеяться, канут в прошлое продуктовые карточки и можно будет намазывать на сконы[4] сколько хочешь масла. Озла была всецело за то, чтобы пышно отпраздновать наступление новых времен, – ведь, если подумать, ее собственная история тоже завершилась по-сказочному, с этим согласится любая женщина.






