ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! Танатонавты Бернард Вербер, Игорь Судакевич Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ 1 — УЧЕБНИК ИСТОРИИ "Когда-то все люди боялись смерти. Словно постоянный шумовой фон, напоминала она о себе каждую секунду. Всякий знал, что в конце всех его деяний ждет неумолимое исчезновение. Это отравляло любую радость. Вуди Аллен, американский философ конца XX-го века, так отразил царившие в ту эпоху настроения: «Пока человек смертен, он до конца не расслабится». Учебник истории, вводный курс для 2-го класса 2 — ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК МИШЕЛЯ ПИНСОНА Есть ли у меня право об этом говорить? Даже сейчас — уж сколько времени прошло! — мне трудно поверить, что все так и было. Мне трудно поверить, что я приня

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Запрещалось рекламировать медикаментозные стимуляторы памяти ("С Мемориксом вы припомните все совершенные вами глупости") при входе в черную зону недобрых воспоминаний. Никакой рекламы надувных секс-кукол в красной зоне фантасмагорий, наручных часов в стране терпения, энциклопедий в зоне познания, картинных галерей на территории абсолютной красоты. Ни к чему усугублять! На полках библиотек накапливались свежеиспеченные труды: " Смерть и ее формальности " , " Рай — земля контрастов " , " Смерть, а что потом? " , " Учебник хороших манер при встрече с покойниками, предками и ангелами " , " Дорога к реинкарнации: путеводитель с полным комплектом карт " , " Избранные этюды эктоплазменной хореографии ". На земле все стало ясно и прозрачно. Торговля процветала, люди друг друга любили, нищета как-то рассосалась. Никаких больше религий. Никакой древней вражды среди разных вероисповеданий. Весь мир прямо заходился малиновым звоном под стягами добродетели. Куда только подевались циники, любители злой иронии, ядовитого сарказма? Даже юмор уже был невостребован. Юмор подразумевает насмешку, а экскурсии на континент мертвых доказали, что смеяться ни к чему, что любые поступки, любое поведение, пусть даже самое, казалось бы, глупое или безобидное — все это учитывается, отслеживается и потом будет вписано в счет в верхнем мире. Еще одна проблема: тотальный фатализм объял все население земного шара. «К чему стараться, будь что будет, — говорили люди, — раз все мои прошлые жизни уже определили мою карму, остается только принять существование в течение многих тысячелетий. Зачем бесполезные усилия, когда моя судьба уже записана на том свете, в Раю?» Одновременно с добротой человечество заливала лень. Чего еще искать, если можно просто сходить в магазин или какое-нибудь агентство развлечений? Без материальных стимулов, чем можно сподвигнуть людей на новое предприятие или новый проект? Меня вечно мучили сомнения по поводу откровений Запредельного Континента. Беспокойство усугубилось еще больше, когда я однажды стал свидетелем странной сцены. Какой-то ребенок переходил улицу, как вдруг на нее выскочила спортивная машина. С той скоростью, что она неслась, водитель не сумел бы затормозить вовремя. Вспомнив мой собственный случай, я бросился к мальчишке: «Эй, ты куда!» Тот остановился, посмотрел на меня, потом на приближавшийся болид и меланхолично заявил: — Подумаешь! Ежели на роду написано, ничего не изменишь. И остался там стоять, руки вяло болтаются, ожидая, когда его раздавит в лепешку, даже не понимая, что мой окрик тоже мог быть ему на роду написан! Я прыгнул и успел спасти его в последнюю секунду. — Кретин малолетний, ты о чем думаешь-то?! Он смерил меня нахальным взглядом.