ПРЕМИАЛЬНЫЕ ОЧКИ Подарок в личных интересах: от + 10 до + 50 очков Чистосердечный подарок: от + 10 до + 90 очков Доставление радости окружающим: от + 10 до + 100 очков Помощь животному в опасности: от + 50 до + 120 очков Помощь человеку в опасности: от + 100 до + 270 очков Создание шедевра искусства: от + 100 до + 410 очков Оригинальная идея, способствующая прогрессу: от + 100 до + 450 очков Самопожертвование ради других: от + 100 до + 620 очков Обеспечение хорошего образования ребенку: от + 150 до + 840 очков Мультипликативный коэффициент: премиальный тариф на 1,2 Такая точность сделала людей еще более робкими. Чем рисковать грехопадением, некоторые стали предпочитать вообще сразу покончить с собой, чтобы обнулить счетчик, как говаривали в ту эпоху. Это выражение, кстати, было просто метафорой. Одна японская фирма даже выбросила на рынок калькулятор для подсчета баллов за плохие и хорошие поступки. Кармограф . Штуковина эта имела жидкокристаллический экранчик и цифровую клавиатуру. Носили кармограф на правой руке. Левая традиционно служила для выяснения, который час. Достаточно было перед сном ввести поступки, совершенные за день, чтобы узнать, в какой точке кармической шкалы человек оказался. Как только число премиальных баллов становилось ниже суммы штрафных очков, так на экран выскакивала лошадка, первый значок кармической дегенерации. По мере падения появлялись: собака, кролик, слизняк, амеба. Крайние случаи обозначались пучком сельдерея или шампиньоном. Благодаря кармографу можно было спокойно умирать, точно зная свой баланс по тарификатору и не опасаясь неожиданных подвохов со стороны архангелов. Разумеется, такого рода подсчеты требовали от человека существенной педантичности. Мы на танатодроме тоже поигрались с этим аппаратиком. Роза констатировала, что у нее накопилось бонусов на 400 очков. Я выступал скромнее, в диапазоне где-то от +0 до +5 очков. В своем существовании я не так уж много совершил пакостей, но и святым тоже не был. Действительно, прав оказался Рауль: тип у меня не героический, а скорее нейтральный. Даже карма у меня, и та средненькая. Фредди-младший был очарован машинкой. Его практически девственный кармограф деликатно объявил про незначительные +25 баллов. Ребенка это ничуть не смутило. Стоило ему только оторвать хвост у игрушечной лошадки товарища по песочнице, как он тут же консультировался по кармографу, на сколько баллов тянет это злодеяние. Сей аппарат с лихвой заменял исповедь. 267 — ВНЕ ИГРЫ Конрад не сумел получить права на лицензионное производство кармографа. Японцы держали глаз востро. Их патент был очень хорошо защищен. В итоге мой брат окончательно посвятил себя другому коммерческому направлению: пилюли «вне игры», другими словами, «пилюли самоубийства без страданий».

Об этой истории
Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! Танатонавты Бернард Вербер, Игорь Судакевич Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ 1 — УЧЕБНИК ИСТОРИИ "Когда-то все люди боялись смерти. Словно постоянный шумовой фон, напоминала она о себе каждую секунду. Всякий знал, что в конце всех его деяний ждет неумолимое исчезновение. Это отравляло любую радость. Вуди Аллен, американский философ конца XX-го века, так отразил царившие в ту эпоху настроения: «Пока человек смертен, он до конца не расслабится». Учебник истории, вводный курс для 2-го класса 2 — ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК МИШЕЛЯ ПИНСОНА Есть ли у меня право об этом говорить? Даже сейчас — уж сколько времени прошло! — мне трудно поверить, что все так и было. Мне трудно поверить, что я приня





