ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Безупречность начинается там — где кончается человек. Что значит быть самим собой в мире, где границы между властью, телом и душой размыты? ... Когда совершенство становится мерилом ценности, а правила чужой игры — законом жизни, остаётся ли место настоящим эмоциям, выборам и свободе? Эта книга о том, как найти себя там, где кажется, что всё предопределено, и о том, что даже в самых строгих рамках можно услышать собственный голос. Мир, в котором каждый шаг — испытание, а каждая встреча — возможность понять, кто ты на самом деле.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я была одета в винтажное платье из 70–80‑х: яркий цветочный узор на плотной ткани, широкие плечи, слегка расклешённая юбка доходила до колен. Туфли на невысоком каблуке скользили по поверхности машины, пальто и тёплая шуба сверху делали образ завершённым. Макияж был строгий – глаза подчёркнуты тёмными тенями, губы слегка румяные, линии лица чёткие. На секунду мелькнула мысль про пионерский галстук, будто маленькая дурацкая деталь могла бы всё испортить, но я не стала.

Машина медленно подъехала к особняку. Высокое кованое ограждение с золотыми вставками, массивные ворота с узорами, аккуратные кусты по бокам, свет фонарей мягко отражался на каменной дорожке. Огромные окна особняка светились тёплым светом, отражаясь в стекле, как будто приглашая внутрь, но не заставляя ни радоваться, ни бояться.

– Входи, – сказал Митра, открывая дверцу. – Здесь начинается новый этап.

Я вышла. Холодный камень под обувью, свет фонарей играл на ткани платья, длинная тень от ограды растянулась передо мной. Всё красиво, дорого, идеально. Но внутри меня было пусто, ровно. Я воспринимала всё как факт, как элемент спектакля, в котором я уже не актриса, а экспонат.

Митра проводил меня взглядом к дверям, за которыми другой охранник проверял карты доступа. Дубовые массивные двери казались неприступными, внутри слышался лёгкий эхо шагов и приглушённый гул пространства. Я сделала шаг вперёд. Подбородок вверх, шуба ровно ложилась на плечи, платье – на тело.

В особняк мы зашли через высокие двери с бронзовой ручкой. Мерцающий свет хрустальных люстр ложился на полировку паркета. Я шла за Митрой, но он вдруг остановился у лестницы, кивнул мне и сказал:

– Всё, ты в надёжных руках.

Я кивнула, и он ушёл. Ни прощания, ни тревоги – просто факт, что теперь я здесь одна.

У входа нас встретил крупный мужчина. Лицо седое, аккуратная стрижка, пиджак, словно выкроенный для другого времени, слегка нафталиновый запах. Он улыбался ровно, без излишней теплоты, как фиксировал факт встречи.

– Добрый вечер, – сказал он. – Я Воланд.

Я кивнула. Он провёл меня к дивану, сел напротив, не делая пауз. Никаких вопросов о дороге, о моём самочувствии, только факт нашего присутствия в одном помещении.

Вино налили молча. Я подняла бокал, посмотрела на красноватый напиток. Не горячо и не холодно – просто наблюдала.

– Приятно познакомиться, – сказал он ровно. – Давайте выпьем за то, что вы здесь.

Я кивнула и сделала глоток. Алкоголь согрел горло, но не тело, просто факт химической реакции.

– Садитесь удобно, – сказал Воланд, слегка откинувшись на диван. – Сегодня мы будем говорить о вещах, которые обычно не обсуждают вслух.

Я кивнула снова. Ни тревоги, ни интереса, ни страха. Только воздух, мебель, вино, тихий свет люстр и факт присутствия Воланда напротив меня.