Я была одета в винтажное платье из 70–80‑х: яркий цветочный узор на плотной ткани, широкие плечи, слегка расклешённая юбка доходила до колен. Туфли на невысоком каблуке скользили по поверхности машины, пальто и тёплая шуба сверху делали образ завершённым. Макияж был строгий – глаза подчёркнуты тёмными тенями, губы слегка румяные, линии лица чёткие. На секунду мелькнула мысль про пионерский галстук, будто маленькая дурацкая деталь могла бы всё испортить, но я не стала.
Машина медленно подъехала к особняку. Высокое кованое ограждение с золотыми вставками, массивные ворота с узорами, аккуратные кусты по бокам, свет фонарей мягко отражался на каменной дорожке. Огромные окна особняка светились тёплым светом, отражаясь в стекле, как будто приглашая внутрь, но не заставляя ни радоваться, ни бояться.
– Входи, – сказал Митра, открывая дверцу. – Здесь начинается новый этап.
Я вышла. Холодный камень под обувью, свет фонарей играл на ткани платья, длинная тень от ограды растянулась передо мной. Всё красиво, дорого, идеально. Но внутри меня было пусто, ровно. Я воспринимала всё как факт, как элемент спектакля, в котором я уже не актриса, а экспонат.
Митра проводил меня взглядом к дверям, за которыми другой охранник проверял карты доступа. Дубовые массивные двери казались неприступными, внутри слышался лёгкий эхо шагов и приглушённый гул пространства. Я сделала шаг вперёд. Подбородок вверх, шуба ровно ложилась на плечи, платье – на тело.
В особняк мы зашли через высокие двери с бронзовой ручкой. Мерцающий свет хрустальных люстр ложился на полировку паркета. Я шла за Митрой, но он вдруг остановился у лестницы, кивнул мне и сказал:
– Всё, ты в надёжных руках.
Я кивнула, и он ушёл. Ни прощания, ни тревоги – просто факт, что теперь я здесь одна.
У входа нас встретил крупный мужчина. Лицо седое, аккуратная стрижка, пиджак, словно выкроенный для другого времени, слегка нафталиновый запах. Он улыбался ровно, без излишней теплоты, как фиксировал факт встречи.
– Добрый вечер, – сказал он. – Я Воланд.
Я кивнула. Он провёл меня к дивану, сел напротив, не делая пауз. Никаких вопросов о дороге, о моём самочувствии, только факт нашего присутствия в одном помещении.
Вино налили молча. Я подняла бокал, посмотрела на красноватый напиток. Не горячо и не холодно – просто наблюдала.
– Приятно познакомиться, – сказал он ровно. – Давайте выпьем за то, что вы здесь.
Я кивнула и сделала глоток. Алкоголь согрел горло, но не тело, просто факт химической реакции.
– Садитесь удобно, – сказал Воланд, слегка откинувшись на диван. – Сегодня мы будем говорить о вещах, которые обычно не обсуждают вслух.
Я кивнула снова. Ни тревоги, ни интереса, ни страха. Только воздух, мебель, вино, тихий свет люстр и факт присутствия Воланда напротив меня.






