– Ты часто туда ходишь? – спросила, кивая вперёд.
– Иногда, – ответил он. – Когда хочется сделать вид, что я обычный человек, а не тот, кто живёт между сменами и больничными коридорами.
Мы шли рядом, не слишком близко, но и не на расстоянии. Шаг в шаг.
– Кстати, – сказал Митч спустя пару секунд, бросив на меня короткий взгляд. – А как мне теперь к тебе обращаться?
Я вопросительно подняла бровь.
– В каком смысле?
– Ну… – он сделал неопределённый жест рукой. – Официально ты теперь Рэйя. Неофициально… всё сложно. Я просто не хочу однажды ляпнуть что-то не то.
– Аника, – ответила без колебаний. – Конечно, Аника.
– Даже так? – уголок его губ приподнялся. – Без всяких «по ситуации»?
– Даже так, – я посмотрела на него. – Рэйя для документов, банков или для людей, которым не стоит знать.
На секунду замялась и добавила тише:
– Для тебя Аника.
Он задержал на мне взгляд дольше, чем требовалось для обычного разговора. А я задумалась о том, что и правда. Митч был единственным, кто был в курсе всей ситуации. Мэту было известно лишь малая часть, Лору вообще особо ничего не волновало, а с остальными я особо и не общалась, как и с людьми изпрошлой жизни. И я была этому рада, не тому, что не общалась, а тому, что был Митч. Хотя бы кто-то, кому была известна вся правда.
Когда я ему рассказала, то будто душу излила, как признаются люди святому отцу в совершении грехов. Хоть я и не была верующей, но ощущения были схожи.
– Мне нравится, – сказал он. – И имя, и то, что ты так уверенно это сказала.
– Осторожнее, доктор, – с усмешкой отозвалась я. – А то я подумаю, что ты флиртуешь.
– А если и так? – интонация Митча совсем немного изменилась, но как именно, я бы не смогла объяснить.
Отвернулась, делая вид, что внимательно смотрю на вывеску впереди.
– Тогда тебе стоит знать, что я ужасно придирчива к людям за ужином.
– Отлично. Я как раз люблю сложные случаи.
Ресторанчик уже был рядом. Тёплый свет из окон, негромкие голоса внутри, ощущение, что сейчас от меня не требуют ни объяснений, ни бегства.
Мы вошли внутрь, и дверь за нами мягко закрылась, отсекая уличную прохладу. Здесь было тепло, пахло чем-то сливочным и свежим хлебом, и играла негромкая музыка, настолько фоновая, что её можно было не замечать, если не прислушиваться специально.
Нас тут же встретили и проводили к свободному столику, которых тут оказалось достаточно много, вероятно, из-за того, что сейчас уже было поздно.
Пока шли, то я поймала себя на том, что автоматически оглядываюсь… кто где сидит, кто на кого смотрит, есть ли выход, второй выход. За прошедшее время выработалась привычка, от которой так просто не избавиться. Наверное, я боялась случайно заметить среди стольких лиц какое-нибудь знакомое, как случилось с Митчем, особенноопределенное знакомое.
Мы заняли столик у стены.






