Мне нужна была нормальная работа, что-то… не такое. А для этого требовались чертовы документы. Поддельные. Это не вещь, которую можно «просто сделать». Нужно найти нужного человека, убедить, заплатить, дождаться. И всё это, не привлекая внимания. А для этого нужны были деньги, много денег. Замкнутый круг. Но пока я жила от смены до смены, от утра до ночи.
На работе, хоть я и её и ненавидела, могла отвлекаться, а вот когда оказывалась в одинокой квартире, там начинался хаос.
Ноутбук, который лежал то на кровати, то на тумбе, мне хотелось разбить его, уничтожить. Мне казалось, что все проблемы начались из-за него, взлом страховой, обман и смерть моего дяди. Глупо, но я винила в этом технику, хоть и понимала в глубине души, что была виновата только я. Пусть не в смерти дяди, но в остальном точно.
Я соврала ему. Обманула своего родственника и продолжала врать, он просил не делать этого… а я не послушалась. И умер.
Я повторяла это снова и снова, как будто слово за словом могло однажды дойти до конца и стать реальностью.
Дерек мёртв.
Дерек больше не позвонит.
Дерек не спросит, поела ли я.
Дерек не скажет своим спокойным, немного усталым голосом, что всё образуется, даже если сейчас кажется иначе.
Мне катастрофически его не хватало.
Иногда я ловила себя на том, что мысленно с ним разговариваю, спрашиваю или оправдываюсь. Почти слышу, как он вздыхает и говорит что-то простое, без пафоса, как умел только дядя.
Что бы он сказал, если бы узнал, где я сейчас? В каком городе, в какой дыре, с какой работой и какими страхами?
Наверное, расстроился бы. Не из-за денег, не из-за бегства – из-за того, что я одна.
Дядя бы точно сказал, что я зашла слишком далеко. И что врать плохая привычка, даже если кажется, что иначе нельзя.
Чёртова флэшка… тоже ничего не дала. Совсем. Почти пустая. Одноразовый механизм, рассчитанный на один-единственный момент. Я вставила её тогда, и всё.
Даже если бы там вдруг остался какой-то след, что дальше?
Пойти в настоящую полицию? Рассказать всё, как есть?
Меня бы упекли за решётку быстрее, чем я закончила бы первое предложение. Если бы вообще поверили.
Помимо всего этого было и множество других вопросов. Кто это всё-таки был?
Чьи руки на самом деле дергали за нитки? Конкуренты Роули? Те самые «крупные игроки»? Мексиканцы?
Раньше я была уверена, что всё упирается в них. Сейчас уже нет.
Аккаунты детективов исчезли.
Росс. Хантер. Стёрты подчистую, будто их никогда не существовало. Ни следа. Ни цифровой пыли.
Иногда мне казалось, что я просто сошла с ума, и всё это выдумка, коллективный бред, который почему-то разрушил мою жизнь.
И, как назло, мысли всё чаще возвращались к Роули.
За последнее ненавидела себя особенно сильно.






