– Делаю небольшую паузу и, поднимая глаза к небу, вспоминаю своих бабушку и дедушку, которые покинули нас два года назад. – Ведь многие из них очень одиноки и хотят поговорить с кем-то. С теми, кто не в том же положении, что они. С молодежью.
Рома молчит, а потом отвечает:
– Мне нравится, идея очень классная. Значит, мы пойдем спасать старичков от одиночества. Скучаешь по ним? – Он как будто читает мои мысли. Вопрос застает меня врасплох, и мне все труднее сдерживать слезы.
– Очень. – Я поджимаю губы.
Не думала, что буду обсуждать с ним такое. Это кажется очень личным.
Но я правда по ним скучаю, и мне хотелось бы еще хоть разочек съездить к ним в деревню на лето.
– Я тоже скучаю, – снова говорит Ромашка, вытаскивая меня из собственных мыслей. – По отцу.
– А…
– Он погиб в аварии, когда мне было девять. – Рома указывает на собаку, которая гоняет птиц по берегу. – Я всегда хотел собаку, но у отца была аллергия на шерсть, и Бустер у меня появился, только когда его не стало. Конечно, я был очень рад собаке, но я был готов от нее отказаться, только чтобы отец был рядом. – Его голос начинает немного дрожать.
– Извини, – тихо отвечаю я.
– Все хорошо, я ведь первый спросил, поэтому не переживай, – говорит он, снова поворачиваясь ко мне.
Карие глаза смотрят прямо на меня, и я сижу, не в силах отвести взгляд. Кажется, что его правый зрачок чуть светлее, но скорее всего это просто тусклый свет от фонаря падает на его правую щеку. Заливистый лай заставляет нас обернуться к воде.
Что это было? Ромашка, то есть Рома, только что немного приоткрыл занавес в свою жизнь, или у меня галлюцинации? А за кулисами, оказывается, не так печально, как я думала все это время. У него внутри не только эгоизм вместе с хамством, но и светлые проблески чего-то теплого и счастливого – то, что хочется оберегать и защищать от всех. То, что хочется поместить под стеклянный купол. У него там живут приятные воспоминания об отце и, возможно, о чем-то еще. Не понимаю почему, но мне хочется узнать о том, что еще может скрываться за его кулисами.
Я снова краем глаза смотрю на него и вижу, как он улыбается Бустеру.
Из размышлений меня выхватывает прикосновение шершавого собачьего языка к щеке.
– Эй! Хватит меня слюнявить! – Я смеюсь и глажу собаку по голове.
– Ну что, дружище, набегался? – Рома встает, осматривается и снова присаживается на корточки, подзывая собаку. – Ты, кажется, всех птиц там распугал. – Он говорит так легко и спокойно, будто не было разговора пару минут назад. Бустер тяжело дышит, вытащив длинный язык. – Как же я тебя люблю… – Рома снова проходится ладонями по золотистой шерсти, обнимая собаку.
Это так странно. Странно видеть его таким. Таким… спокойным, что ли. Таким счастливым. Я испытываю смешанные чувства и сама не могу их объяснить.






