Я не хотел вас обидеть, просто… автоматически заказал то, что обычно заказывал, когда мы ходили в кофейню с моей супругой. На самом деле, просто на автомате. Я не хотел. Я больше ни с кем кроме Веры в кофейне и не был.
– Веры? – она сглотнула. Ей хотелось как-то так повернуть разговор, чтобы он сам рассказал.
Что рассказал? Она и сама не знала.
Всё.
– Вера. Моя жена.
– Мама Дарины? – Конечно, она знала правильный ответ, и всё-таки спросила.
Специально.
И сама себя поругала.
Вера такой не была. Может, Варькин характер просыпается.
Она словно услышала внутренний голос.
«Ты мне помогала, теперь я помогу тебе».
Ничего себе…
– Если бы она была мамой Дарины… – горько усмехнулся Максим, посмотрел на Варвару. Нет, никакая это была не Варвара.
Это была Вера. Его Вера. Которая должна была знать!
Всё знать.
Сейчас он мог сказать ей то, что не сказал тогда.
И Максим начал говорить.
Просто говорить. Вспоминать жизнь. Свою. С Верой.
С самого начала.
Первый взгляд на неё. Первые эмоции. То, как ему, парню, который, в общем, привык к вниманию и не особо привык к настоящим чувствам было удивительно вот это самое – чувствовать.
– Она меня сама поцеловала, первая, и я, наверное, чуть не умер от счастья. И не понимал тогда – за что мне такое чудо. Ко мне часто эта мысль возвращалась. Нищий студент, ни кола, ни двора. И Вера. Красивая такая… На тебя… то есть на вас похожа… Вернее вы на неё… чем-то…
– Вы меня поэтому сюда позвали? Потому что похожа?
– Нет. Не поэтому. Извините, Варвара, я…Просто старым дураком вам кажусь, наверное. И справедливо. Я старый дурак. Счастье своё сам уничтожил. Убил. Это же я убил свою Веру…
Она молчала, только смотрела на него, словно ждала.
И Максим продолжил.
Про Катарину, имя которой теперь не мог спокойно произносить. Вспоминать о ней не мог. Катарина перестала звонить и писать несколько месяцев назад. Ему казалось, что Дарина выдохнула. Словно дочь сама не хотела никаких упоминаний о матери. Ему это не казалось странным. Максим всё прекрасно понимал и не вмешивался.
Однажды услышал, как Дарина сказала его бывшей тёще – как бы я хотела, чтобы моей мамой была Вера.
Вера.
Вера слушала его рассказ, мешала чай, который пить не хотела. Хотелось то самое латте. Мучительно. И меренговый рулет.
И чтобы Максим прекратил.
– Хватит. – она остановила его очень резко. Как раз на том моменте, когда он признавался Вере в том, что полюбил.
«Я полюбил другую»
«Хорошо, что полюбил. Было бы хуже, если просто…»
Она помнила эти слова.
Слёзы катились по щекам.
– Она не должна была вас отпускать… – прошептала Вера. – Я не должна была тебя отпускать.
– Вера…
Ему казалось, что сердце остановится.
Вот сейчас. Вот еще удар.






