ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сокол самый опасный и популярный парень школы. Я новенькая, которая не хотела переходить ему дорогу. Я вообще не хотела во что либо влезать. Только теперь поздно. ... Я всего лишь прикрыла подругу, взяв ее вину на себя, и теперь обязана расплачиваться за это. Сокол уверен, что я все сделала нарочно, и у него есть на меня свои планы. Боюсь, я не смогу отказаться... Девочка хулигана Тася Лав Сокол самый опасный и популярный парень школы. Я новенькая, которая не хотела переходить ему дорогу. Я вообще не хотела во что либо влезать. Только теперь поздно. Я всего лишь прикрыла подругу, взяв ее вину на себя, и теперь обязана расплачиваться за это. Сокол уверен, что я все сделала нарочно, и у него есть на меня свои планы. Боюсь, я не смогу отказаться... Глава 1 Глава 1 Роза Каждый раз, задерживаясь у репетитора и идя домой через плохой квартал, я молюсь, чтобы все было хорошо. Чтобы мне на пути не встретился маньяк, или не пристала местная гопота. Вздохнула и поправила легкое белое платье, достающее до колен. Оно довольно скромное, но сейчас хотелось, чтобы на мне было что-то, сливающее меня со стенами и пространством. Чтобы никто-никто не заметил нежную девушку с косичками и не захотел пристать. Потому что я не смогу защититься. И меня некому защитить. Последний участок пути пролегал по дороге, испещренной гаражами с обеих сторон и представлявшей букву Г. Здания стояли плотными рядами, кое-где скрываемые деревьями и кустами. Растения отбрасывали мрачные тени на стены и делали это ме

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мимо меня порой шли уставшие люди, из последних сил торопящиеся домой после работы.

Не люблю это место. Здесь слишком мрачно. Быстрее бы выйти в дорогой, хорошо освещенный район.

– Эй, малышка, чего делаешь поздно вечером одна? – Передо мной выросли два бугая в спортивках. Может, и старше меня, а может, одногодки. Из-за легкой небритости совершенно не понять, сколько им лет.

Ну вот. Когда-то это должно было случиться. Физика губит жизни, серьезно. Да и вообще учеба в целом.

– Извините, но я очень тороплюсь домой, – мой голос задрожал против воли. Снова учебник прижат ко мне, словно маленькая преграда. Видимо, я цепляюсь в него инстинктивно, как утопающий за соломинку. Просто чтобы было за что держаться.

Парни загоготали.

– А ты тихоня. Пойдешь с нами? Будет весело.

– Мне нужно домой…

– Ой, да что ты домой, да домой, – они стали медленно окружать меня. У одного в зубах я заметила окурок от сигары. – Щас к парням завалимся, шашлычку пожарим.

Дрожу, как осенний листик под напором ветра. Вот-вот сорвусь на плач. Я не хочу никуда и ни с кем. Коленки задрожали, а к горлу подкатил тошнотный ком. От паники становилось дурно.

– Отпустите меня, пожалуйста. – Теперь даже в голосе слышен плач. Его заглушила новая порция гогота. Меня потянули за рукав платья, я жалобно дернулась от них, и он затрещал. Парень отпустил его, и я упала на землю, подняв немного пыли.

– Вставай давай, пойдем тусить, – один из них попытался меня поудобнее перехватить, но я задергалась и заскулила, – не то, пока дотащим, ты всего платья лишишься.

Снова смех, пробирающий душу.

– Эй, парни, чем вы там занимаетесь? – Со стороны одного из дворов сюда кто-то шел.

– Да мы ничего, – они отпустили меня и встали впереди, как бы прикрывая от взора.

Незнакомец подошел ближе, и я узнала в нем Матвея.

– Оно и видно, – он недоверчиво прищурился, – а ну, расступись.

– Да ладно тебе, Сокол, – они стушевались, – мы не трогали нейтральную. Просто позаигрывали.

– Я вам по башке сейчас позаигрываю, – голос Матвея стал жестким и грубым, – валите отсюда, пока Князю не доложил.

Они гуськом отошли от меня на достаточное расстояние, пока не сорвались на бег, скрываясь за ближайшим домом.

Матвей присел на корточки и склонил голову.

– Снова ты, и снова с учебником. И почему ты вечно ходишь темными вечерами по этому стремному месту? Ищешь приключения на одно место? Тогда ты по адресу.

– У меня здесь репетитор… – я все еще дрожала от внутреннего ужаса, сидя на земле и сжимаясь в комочек. Однако его появление поселило в душе что-то теплое, как лучик света.

Он завис на мне взглядом. В темноте его глаза блестели, как у кошки, оттого казались еще загадочнее. Черное худи практически сливало Матвея с фоном. Резко включились фонари, освещая спину парня и короткие, бритые по бокам волосы.