— Как весну пережили?
В ответ пришли мыслеобразы борьбы, но вместе с ней гордости и достатка. В общем, землю отбили, другим желающим звездюлей выдали, теперь наслаждаемся жизнью и своей крутостью. Сказал бы «эх, молодёжь», но недалеко от них ушёл.
— Рад слышать. А двуногие как?
Судя по мыслеобразам, у людей всё было относительно неплохо. Ну, насколько может быть у новичков, конечно. Несколько раз их видели изрядно побитыми на границе, доспехи тоже пострадали от когтей и клыков, но все были живы и даже при своих конечностях. А ещё Вольф пообещал мне сюрприз.
— Ну пойдём глянем, — усмехнулся я, а восприняв вопрос о собственных успехах, ответил: — Да всё в целом неплохо. На северр шаг сделали и даже не пострадали от ран. Дальше, правда, уж больно серьёзный мишка живёт, но он, может, следующей весной сам двинется вперрёд.
Путь до южной границы волков прошёл в более предметном обсуждении событий. Нам всем было чем похвастаться и про что рассказать. Ну а ещё меня раскручивали на мясцо из наших охотничьих угодий, но я пока отнекивался и ничего не обещал. Мне не шибко хотелось спорить с Серым, который не одобрял разбазаривание нашей кормовой базы. Так что тут скорее дело ограничится рыбой и всё теми же мидиями. Союзнические отношения надо поддерживать-с, но не в ущерб себе.
Сюрприз же интриговал меня недолго. Когда мы вышли к реке и достигли границы охотничьих угодий людей, те вскоре ответили на приветственный вой и тоже появились. Выглядели мужики и правда потрёпанными. У Грэнта так вообще от брони осталось название, а Эфрим обзавёлся на лице новыми шрамами, уходящими под волосы, но вид все имели бодрый и молодцеватый. Однако главное заключалось в том, что бывший полусотник поприветствовал меня не голосом, а мыслеобразом. Примитивным, блёклым, едва существующим, но, тем не менее, от такого трудно было не охренеть.
— Да ну на₽#й! — экспрессивно выдал я, сопровождая слова мысленным посылом. — Вы больше не немые?
— Только я, — улыбнулся Эфрим. — Рад тебя видеть, Ромул.
— Взаимно. Дружище! — ответил я, подойдя и обняв старого вояку за плечи. — Счастлив, что вы живы и здорровы. Рассказывайте. И как ты, демон тебя дери, обрёл голос?
— Хреново обрёл, — хохотнул полусотник. — Медведь так громко «кричал», что с нами сделает, что я это всё-таки «увидел». Правда, поначалу потерялся, ничего не соображая, и едва не стал закуской. — В подтверждение своих слов он провёл рукой по шрамам. — Да и с ума, по-моему, чуть не сошёл.
— Это, пожалуй, ожидаемо, — хмыкнул я на это. — Была мысль попробовать до вас, глухих, докричаться, но наслушался легенд, как люди после встречи с небесным зверьём порой становились овощами и седели, так что воздерржался. Но, оказывается, способ ррабочий.
— Только давай не здесь, — усмехнулся Грэнт.






