— Поохотимся, конечно, и не рраз, — успокоил я её, нашаривая раковину, которая показалась мне на дне немного странной. По крайней мере, энергией от неё тянула несколько сильнее, чем от остальных. — Просто тебе нужно набраться опыта и ещё немного продвинуться по Лестнице, чтобы научиться напитывать стррелы Кив.
— Или попасть кабану в глаз, — хмыкнула она.
— Ну или так, — ответил я ей, прорезая ножом стык двух половинок раковины, чтобы его открыть и отправить нежное, упругое мясо в рот. Однако, раздвинув створки, кроме тела моллюска, обнаружил тускло светящуюся жемчужину размером чуть меньше горошины и проговорил: — Опа-а-а ля.
— Что это? — придвинулась Жэндэ ближе.
— Рречной жемчуг, полагаю, — отозвался я, памятуя, что на севере его вряд ли кто-то часто встречал. В реках или озёрах, по крайней мере, таковой не находили, а выход к морю был у Тибцэна только на самом юге. Хотя, может, у аристократов жемчужины где и были, точнее у аристократок в украшениях, королевство-то вполне неплохо связано торговыми маршрутами. Только девчонке из охотничьей деревушки знать о нём неоткуда. — К тому же, похоже, магический. Кив в нём, прравда, почти столько же, сколько в самой мидии, но всё же. Надо будет Эсуфу показать, может, он что знает, купец всё-таки.
— И поискать ещё.
— Поищем, куда денемся, но вряд ли много найдём. Раньше жемчуг мне не встречался. Наверно, тут только самое начало мест, где он бывает. А севернее живёт гидриха с крайне скверным характером, и там не поныряешь. Сожррёт и костей не выплюнет. Знаешь, я, наверно, попрошу для него оправу соорудить с цепочкой и тебе подарю, будет красиво.
— Так, может, стоит много, — неуверенно ответила девушка.
— Плевать, не дороже денег. Да и тварь я над златом чахнущая или право имею любимой девушке подарок сделать?
— Имеешь, конечно, — не смутилась Жэндэ. — Но если будет возможность, то лучше сначала копьё с наконечником из Кив-проводящего сплава, а потом украшения. Никогда жемчуга не видела, неизвестно, сколько он стоит, но вдруг хватит, если продать?
— Копьё тоже будет, не переживай, хозяйственная ты моя, — рассмеялся я.
Женщины во всех мирах, похоже, одинаковы. И если чужой мужик потратил последние деньги перед зарплатой на сто алых роз для любимой, то это так мило и он неисправимый романтик. А если свой, то «Да как я с тобой, дебилом, вообще связалась⁈ На что мы жить будем⁈» До таких крайностей тут, конечно, не доходит, общество более патриархально, и Жэндэ вряд ли однажды выдаст что-то эдакое. Но красивой цацке всё равно предпочитает полезную вещь. Впрочем, не могу её за это осуждать. Красота — это, конечно, здорово и вообще страшная сила, которая когда-нибудь спасёт мир, но оружие способно спасти твою собственную жизнь куда вернее.
Да и её хозяйственность мне нравится.






