– Надеюсь, это поможет, – говорю я, хотя из-за стиснутых зубов мой голос больше похож на шипение.
– Разумеется, поможет. Правда, спасибо тебе. – Ее тон меняется, становится каким-то другим, незнакомым, и я не выдерживаю – оборачиваюсь.
Тиона стоит в лучах утреннего солнца, которое золотит ее рыжие локоны, и смотрит на меня без привычной ненависти и дерзости.
– Благодаришьменя? Дважды? – Я выгибаю бровь.
– Полагаю, мы больше не враги, – отвечает она и закусывает губу, заставляя меня обратить внимание на этот жест. Она прокусывает ее почти до крови. Если хоть капля крови появится на ее теле…
– Да. – Я делаю над собой усилие и отрываю взгляд от ее губ. – Но и друзьями никогда не будем.
Что-то мелькает в ее глазах, но я не разбираюсь в спектре ее эмоций. Они слишком импульсивные и стихийные для меня.
– Верно, – говорит она, прищурившись.
– Верно, – сухо повторяю я и стремительно покидаю ее комнату.
Вещи должны помочь ей для заговора, а единственное, что поможет мне – быть от нее как можно дальше. Иначе я совершу вторую ошибку, о которой буду жалеть всю свою жизнь.
По возвращении в свои покои я долго начищаю оружие: каждый нож, каждый кинжал и меч – потому что уже через несколько часов мне предстоит расчищать Кирану путь. Конечно, я мог бы пробудить своего внутреннего монстра и перегрызть глотки всем во дворце, но слишком ничтожен шанс того, что после этого я сохраню хоть частицу разума.
Много лет я пользовался преимущественно сталью, предпочитая ее собственным клыкам, но из-за этой рыжей ведьмы почти сорвался.
Насколько я знаю, ни у одного вампира из нашего круга нет такой проблемы, как у меня. Я сохраняю рассудок, только когда выпиваю кровь из уже мертвого тела. Но не когда впиваюсь в живого. Эмоции человека захлестывают его, и мои способности начинают бесноваться. От вкуса горячей крови все выходит из-под контроля. Эту жажду я ощущаю постоянно.
Голод …
Голод и скорбь – мой вечные спутники.
Холод стали в руках успокаивает мысли. На навершие одного из кинжалов – который мне подарила Бриэлла, – есть потайной механизм. Бриэлла присоединила к рукоятке медальон, в котором до сих пор хранится портрет, нарисованный ее рукой. Я открываю створку и вижу почти полностью уничтоженные временем черты Бри. Ее улыбка – единственное, что сохранилось.
И почему в улыбке Бриэллы я теперь вижу Тиону?
Рыжая ведьма не выходит у меня из головы. Ее светло-рыжие волосы, нахальные серо-голубые глаза, озорные веснушки, до ужаса знакомый голос и простое белое платье – именно в нем она кричала на меня после того, как устроил резню в деревне неподалеку.






