И вот сейчас она, позабыв об этой продуманной дома ненадежности, радостно потянула пакет за ручки, со словами:
– Тетя Нина, а что мы тебе принесли, – повернулась с улыбкой к собравшимся, и всё стекляное содержимое оберточного пакета со звоном рассыпалось по паркету. Все присутствующие разом дернулись в ее сторону, и настала резкая тишина, потом рядом стоящий Владик крикнул: "На счастье! Мать, счастливой и долгой жизни! Ура!" Муж её недовольно посмотрел на неё, раздражившись на такую невнимательность супруги, но выговаривать не стал, видя, что ей самой не по себе.
Тут же все как-то воодушевленно задвигались, именинница тоже засуетилась, взяла со стола бокал с вином, провозгласила тост "за счастливые разбитые бокалы", ей и мужу её тоже вручили бокал, и, пока жены сыновей выметали мелкие осколки и собирали крупные, заставили их выпить "счастливое вино". Она с ужасом смотрела на осколки. "Как это могло произойти? Разбилось… Вообще это очень плохой знак, очень… Как я могла забыть, что не упаковала стекло в пакет, черт меня дернул потянуть за ручки, ах, смотрите, что я принесла… Разбитые мечты ты принесла".
***
Народу было много даже для такой огромной квартиры. Действительно, кажется, позвали всех, кого можно, тетушка Нина была дама временами помпезная, и сохранила любовь к пышным советским празднествам. Еды тоже было много. Несмотря на скудные и для кого-то порой голодные девяностые, на столь значимый патриархальный юбилей семья дружно поднапряглась, собрала все доступные ресурсы и выставила полный стол столь ценных в то время еды и напитков. Со времени начала перестройки семья Ворониных с родственной семьёй Варениных собралась по случаю празднования впервые. Фамилиями родственники обязаны были поразительной случайности – мужем Нины Павловны был товарищ Воронин, и она, и ее сыновья, и их супруги, а затем и дети, разумеется, тоже становились Ворониными. И муж Софьи Федоровны был тоже Воронин. Но его фамилию неправильно внесли в паспорт, во время Великой Отечественной переписчики документов стали активно пользовать букву "ё", и в паспорте его записали как Ворёнин, так записывающий произносил фамилию, так он её и записал. Новое произношение не понравилось носителю фамилии, что, мол, я теперь ворьё, что ли, и он потребовал её изменить, паспортист изменил, но не обратно, в Воронина, а в Варёнина, а затем и буква "ё" потерлась, и остался Емельян Филимонович Варениным на всю оставшуюся жизнь.
***
С начала девяностых все поводы были исключительно скорбные: сначала хоронили самого старшего члена большой семьи, мужа Софьи Федоровны, её дедушку, потом умерла её мать, и тоже собрались все родственники, а потом долго не встречались, потому что времена настали хмурые, пустые и несытые, не до праздников было.






